В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Всем гуртом переместились на другой угол. «Раз, два, взяли!» — и его перетащили за пределы шпальной коробки. Снова то же самое, чтобы сдвинуть еще дальше. На всю операцию — четыре минуты. График движения поездов с горем пополам, но выдерживался. Поезд опоздал всего лишь на восемь минут — шумный багажно-пассажирский состав. Прогремели две открытые платформы в хвосте состава. Раньше в таких на запад переправляли дальнобойные гаубицы, а теперь приспособили для перевозки контейнеров с трофейным барахлом…
— Ставим обратно это несчастье, — скомандовал Верест.
Это была хорошая новость. Дрезину установили обратно на рельсы, отдышались.
— А как обратно-то поедем? — выдохнул Окулинич. — Заднего хода у этой хреновины вроде нет.
— Ворочать будем, — ответил Котов. — Переворачивать на триста шестьдесят. Или не мужики мы?
— На сто восемьдесят, — поправил Павел. — На триста шестьдесят перевернешь — так и будет.
— Да нам-то некуда спешить, — пожал плечами Звягин, — а вот тебя в славном городе Креслау помнят и ждут.
— Поговорить больше не о чем? — разозлился Верест. — Все дела уже переделали, 300 тонн золота уже нашли?
— Скока-скока? — оторопел Котов.
— Даже не представляй, — махнул рукой Звягин. — Мозг сломаешь, и воображения не хватит.
Теперь вели дрезину Верест со Звягиным. Начинался горный участок трассы, большая скорость здесь не требовалась.
На отдельных участках скалы отступали, образуя поляны и пустыри с проплешинами. За знаком «269 км» по правой стороне пришлось остановиться.
