В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Но лучше такой, чем никакого…
Павел пальцами сжал горло спящему. Тот задергался от нехватки кислорода, выпучил глаза. Второй рукой Верест зажал ему рот. Офицер изогнулся дугой, стал колотить руками — словно сдающийся борец на татами. Имелся шанс, что от подобного обращения он немного протрезвеет. Павел ослабил удавку, убрал руку ото рта. Воспаленные глаза немца вертелись, как разогнавшаяся карусель.
— Фамилия, должность! — сурово потребовал Верест.
Пьяница не мог понять, спит он или уже проснулся. Может, это кошмарный сон? Он выплюнул ругательство, дернулся, махнув рукой.
— Ты можешь сохранить себе жизнь, герр штурмфюрер, если будешь с нами откровенен, — негромко проговорил Павел. — Представься, сообщи, что находится на данном объекте. Что охраняет СС, сколько людей на объекте?
— Кто вы? — прохрипел немец.
— Это неважно, мимо шли.
И вдруг этот странный тип начал смеяться! Сначала мелко, еле слышно, потом все громче, ржал как конь, в полный голос.
— Вот сволочь! — не выдержал Окулинич. — Выходит, они нас к цивилизации приобщали четыре года?"
"— А ты как думал? — хмыкнул Звягин. — Это у них ценности такие европейские, высшая форма государственного устройства, расцвет цивилизации, а ты, тьма некультурная, так ничего и не понял. Командир, он же упертый, как бык, только время теряем, не понял еще?
Немец продолжал смеяться.
