В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Он как-то неуверенно улыбнулся, отпустил борт и повалился с машины вниз головой. Ругаясь, все бросились к нему, перевернули. Он не дышал, глаза оставались приоткрытыми, источали пугающий холод. Поверили не сразу, как такое возможно? Звягин тряс его: Дима, подъем, ты чего, Дима? Растерянно посмотрел на командира, может, он чем поможет?
Словно серные пробки выбило из ушей! Мир снова взорвался, заискрил. Противник пешим порядком преодолел мост, рассыпался, чтобы прочесывать лес. Верест что-то хрипло командовал. Мертвое тело затащили в канаву, наспех присыпали ветками, травой и дружно бросились вверх по склону, пробиваясь сквозь колкий кустарник.
Слева зарычал тяжелый грузовик, откинулись борта, из него высыпалась солдатня под гортанные выкрики: «Рассыпаться цепью! Приготовиться к бою!»
Они ускорялись, оставалась надежда, что облава пройдет южнее. Бежали, экономя дыхание, растянулись в цепь. «Огонь!» — надрывался офицер.
— Леха, стой, брось… — хрипел он. — Брось, говорю, куда ты меня тащишь, не донесешь…
Хватило одного взгляда провести «диагностику»: ранение непростое, но ничего смертельного, если вовремя вытащить пулю.
— Мужики, уходите, на хрен… — выдавливал из себя Окулинич. — Где мой автомат, я задержу их, не поминайте лихом… Идите, командир, выполняйте задание…
Ага, сейчас, придумает же такое, герой недоделанный!
Совместными усилиями затащили Окулинича под корень вывороченного бурей дерева, засунули туда, стараясь не третировать пострадавшую конечность.
— Приказываю жить, Рома… — прохрипел Верест. — И не дай тебе бог ослушаться, схватиться за оружие без видимой причины…
— Приказываешь долго жить, командир? — Лейтенант закатывал глаза, еще находил в себе силы шутить. — Ну, спасибо, какой ты добрый…
— Слушай внимательно. Лежи и не шевелись, мы позднее тебя вытащим.
