В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Так, обнявшись, они и заснули, а утром, проснувшись, Павел удивленно констатировал: немцы — тоже люди, временами вспыльчивые, иногда ранимые, и женщины их, в принципе, хотят того же, что и прочие женщины в мире. Немного ласки, мира, уверенности хотя бы в завтрашнем дне…
Он так и не решился сказать об отъезде. Линда улыбалась, льнула к нему, мечтательно закрывала глаза, шептала, что ей плевать на мнение окружающих — и даже собственной матери. В восемь утра она спохватилась: боже, до полудня надо отоварить карточки на хлебопродукты, а там такая длинная очередь!
— Ты пойдешь сегодня на свою работу? — Она прижалась к нему, осыпала поцелуями.
Павел что-то промычал, скорее, отрицательное, нежели положительное.
— Отлично! — Линда спрыгнула с кровати, стала лихорадочно одеваться. — Я постараюсь быстро вернуться, не уходи никуда… — Она вдруг пристально посмотрела в его печальные глаза и тихо спросила:
— Ты точно никуда не собираешься, Пауль?
Он заверил, что все в порядке, и Линда убежала.
Было очень стыдно, неловко, совесть лаяла и кусалась.
На улице закружилась голова, пришлось на минуту прислониться к стене. До отправления поезда оставалось меньше часа. А еще билет выкупить, в очереди поругаться. Булочная, из которой торчала живая очередь, находилась слева.
