В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
— Командир, ты жив? — скатился по лестнице возбужденный Окулинич.
— Жив твой командир, жив… — прохрипел Звягин, усаживая на ступени дуреющего от боли капитана. — Рома, помоги его вытащить. Подстрелили наше ясное солнышко…"
"Павел мог сам передвигаться, но каждый шаг давался с трудом. Его вывели во двор, посадили на пустой ящик. Подбежал красноармеец с заплечной медицинской сумкой, разрезал рукав, начал священнодействовать. Павел терпел, закусив губу, попутно осматривался. Последних раненых благополучно добили.
— Командир, посмотрим? — поинтересовался Звягин.
Еще бы не посмотреть! Зачем тогда страдал? Павел кивнул, и красноармейцы обступили штабеля — как будто это был их собственный клад! Прибежал водитель с выдергой, взялся за работу.
— Эй, мужики, а ну, разойдись, ничего не трогать!.
А в ящиках все было, как в сказке! Все бережно уложено, упаковано — с немецкой аккуратностью и педантичностью. В двух ящиках — архивные документы до самого верха. Павел, морщась, пролистал пару папок. Бросились в глаза штампы администрации концлагерей Аушвиц, Дахау. Таблицы, столбики цифр, убористая машинная печать.
