В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
— Не видишь подвоха?
— Задумался, товарищ подполковник, — согласился Павел. — Кто передает привет освободителям Креслау? Можно допустить, что немецко-фашистские захватчики…
— Вот и мне это показалось странным! — расхохотался Шалаев. — Ну, ничего, он у меня попляшет…
— Может, он не враг, а просто идиот, товарищ подполковник? Стоит ли сразу человека к стенке? Художника ведь каждый может обидеть…
— Ладно, разберемся. — Шалаев подавил смешинку. — При проклятом царизме таких на конюшне пороли… Но каков поганец, а? Две тысячи плакатов заказали, сколько краски, типографских издержек! И ведь только на выходе какой-то рабочий спохватился, обратил внимание начальства! Ну, ничего, он у меня всю оставшуюся жизнь картины за решеткой рисовать будет, Кукрыникс хренов! Ладно, посмеялись и будет.
— Никак нет, товарищ подполковник, прямо с вокзала.
— Хорошо, что-нибудь придумаем… А ведь мы знакомы с тобой, капитан, помнишь меня?
— Помню, Павел Максимович, — заулыбался Верест.
— А ты меня вытащил, гм… Да, капитан, это не самая героическая страница моей биографии, — хмыкнул Шалаев. — Но ничего, главное, парашютистов перестреляли, радиста взяли, а сами обошлись практически без потерь… — Он как-то смущенно покосился на орден Отечественной войны I степени, украшающий левую сторону груди.
— Позвольте перебить, товарищ подполковник. Почему меня сюда перевели? Некому работать? Не поверю.
— Работать есть кому, — поморщился Шалаев, — ДУМАТЬ некому. Тебя порекомендовали там, — выразительно кивнул он на потолок, — не только как исполнительного офицера, но и как человека, способного провести деликатное расследование… У меня остались либо люди с тривиальным мышлением, либо без никакого — «зеленые» лейтенанты. Всех толковых война выбила.
