Макар вышел к нужному дому под мрачным небом. Улица была окружена тенями, словно волна густой темной дымки покрывала проезжую часть и скатывалась по стенам домов. Вдали слышались лишь чужие шаги и легкие стрекотания собаки - последнего обитателя этого заброшенного уголка города....
– Тоже, значит, перепугался до смерти.
– А вы? Что вы сделали?
– А я даже к Борьке не подошел – и так знал, что он мертвый. Сразу бросился к Эльвире с Розой, все им выложил как на духу. Помню, меня всего трясло – Роза из бутылки наливает, а стопка у меня в руке гуляет, так что водка через край переливается. До сих пор благодарен им за все, что они для меня сделали. Я в таком ужасе был, что ничего не соображал – твердил только, что я убийца, и трясся как лист. Потом, когда следователь меня расспрашивал, я воды у него попросил – а стакан в руку взять боюсь: думаю – вдруг меня снова начнет трясти, и следователь все поймет…
Он запрокинул голову, глядя в светлеющее зимнее небо, из синего становящееся не голубым, а серо-сизым.
– Хорошо, что я тебе рассказал, – ровно проговорил Соколов. – Я ведь трус, Ксеня. Только Эльвира с Розой знали, что произошло, да еще тот водитель… Но с ним не я разговаривал, а они сами.
– Это нельзя назвать убийством, Антон Павлович. Это был несчастный случай!
Хирург повернул к Ксене изможденное лицо, посмотрел на нее пустыми глазами:
– Какая разница, как это называть… Я его убил – вот и вся правда.
Люцифер, по-собачьи положивший длинную морду на колено хозяйке, утомленно прикрыл глаза и прижал уши, словно устав слушать и смотреть.
– А этому упражнению – с соединенными пальцами – Соколов научил меня гораздо раньше, – сказала Ксеня, проведя пальцем по изуродованному уху кота. – Кажется, он сам его придумал. Мне очень хотелось повторить его после нашего разговора тем февральским утром, но я не стала. А потом сделала вид, как будто Антон Павлович мне ничего не говорил.
– А что с тем человеком, который сбил Чудинова? – напряженно спросил Макар. – Соколов еще что-нибудь говорил про него?"
"– Я точно знаю одно: он его узнал. Потому что Антон Павлович, вспоминая о том происшествии, сказал, что они с сестрами решили так: сестры сами поговорят с водителем, расскажут ему правду о том, что случилось. Он еще добавил, что был не в силах смотреть этому человеку в лицо.
