Макар вышел к нужному дому под мрачным небом. Улица была окружена тенями, словно волна густой темной дымки покрывала проезжую часть и скатывалась по стенам домов. Вдали слышались лишь чужие шаги и легкие стрекотания собаки - последнего обитателя этого заброшенного уголка города....
Водитель закурил, стряхивая пепел в окно и поглядывая в зеркало на пассажиров, заполнявших салон. Макар видел, что двери сейчас закроются, и понимал, что нужно поторопиться, чтобы успеть, но что-то держало его возле площадки, где мальчишки раскачивались на качелях.
«Сущая ерунда… Почему же это не выходит у меня из головы?»
– Пашка у нее на фабрике работает, – донесся до него голос одной из женщин. – А она сама дома сидит.
Двери автобуса закрылись, и Макар вздрогнул от этого звука. Водитель развернул свой транспорт на площади, и автобус неторопливо потащился вверх, в сторону вокзала.
Старик недоуменно воззрился на него, когда увидел Макара возле своего дома.
– Забыл чего? Ты же уезжать собирался…
– Забыл, Яков Матвеевич. Скажите, вы не знаете, чем раньше занимался Валентин Ованесович? Он говорил, у него была интересная профессия, а какая – не сказал.
– А-а, Корзун! – Афанасьев выпрямился, почесал в затылке. – Да, профессия у него и впрямь была интересная. Об этом, правда, мало кто знает, потому что Валентин – мужик неразговорчивый. А работал он иллюзионистом в цирке. Я даже как-то статью про него читал, восхищался…
– Иллюзионистом в цирке?! – перебил его Макар.
– Ну да. С гастролями ездил, за границей побывал. А потом что-то не задалось у Вали, и он осел у нас, в Тихогорске. Кажется, родители его отсюда родом… Ты что же, из-за этого вернулся?
«Иллюзионистом.
– А что это у тебя вид какой ушибленный стал? – удивился Афанасьев. – Только что вроде бодрый был, нахальный…
Илюшин пробормотал что-то невнятное, чувствуя себя так, будто получил солнечный удар.
«Иллюзионистом».
«В цирке».
– Э-эй, парень! – встревожился Яков Матвеевич. – Ты чего?
– Все нормально, – выговорил Илюшин. – За исключением того, что глупость не лечится.
– Не понял…"
"– Это я о себе, Яков Матвеевич.
Снаружи оказалось не заперто, и Макар бесшумно вошел в дом, где его встретили полумрак и негромкие голоса. Илюшин двинулся на звук. Из-под ног его метнулась какая-то тень, исчезла в незаметном лазе.
Стучать он не стал, и, когда толкнул дверь, Эля вскрикнула от неожиданности. Илюшин одним взглядом окинул комнату, поразившись тому, насколько она отличалась от той, выходившей окнами в сад, возле которой он стоял, когда выследил девушку.
