Несколько человек притаились в темноте на улице: кто у стены дома, кто слившись с темными стволами старых деревьев. Кто это? Партизаны или фашисты? Положение у Буторина опасное. Его могут заметить в любой момент. Только перестрелки с партизанами нам не хватало! Вдруг это они наведались на конспиративную квартиру? А если немцы? Если кто-то выдал гестапо подпольщика? Сложно что-то предпринять в такой ситуации. Тем более что группа рассредоточена и команду не передашь, не посоветуешься.
В глубине темного дома раздался удар, что-то громко треснуло. Топот ног – и снова тишина. Затем там что-то разбилось большое и стеклянное, снова шум, видимо, в стену ударился табурет. Шелестов прислушивался. Наверное, Буторин слышит больше, он находится у самого окна. И это звуки не мирного разговора. Это арест! И вот затопали ноги, теперь уже в коридоре. Из подъезда буквально выволокли человека, который не мог стоять на ногах. Четверо подняли его за руки и за ноги и потащили к парку, за которым, видимо, гитлеровцев ждала машина. Попарно от деревьев и от стены дома стали отделяться фигуры, которые тоже стали исчезать в парке. Шелестов неслышно двинулся в том же направлении. Сейчас он мог идти к дороге, прикрываясь деревьями и непроглядной темнотой. Нужно было что-то предпринять. Этот человек не должен попасть в руки гестапо.
Вот и улица. Здесь светили два фонаря на столбах. Несколько освещенных окон в зданиях. Шелестов присел за каменной тумбой, оставшейся после рухнувшего памятника. Две легковые машины, около них топчутся двое. Видимо, водители. А вот и те, кто захватил подпольщика. Из парка выбежали сначала двое и отдали какой-то приказ. Водители сразу бросились занимать места за рулем. Теперь из парка четверо вытащили тело связника. Рядом послышались шаги. Шелестов быстро обернулся и увидел Когана.
– Что делать будем? – спросил Борис, присаживаясь рядом. – Виктору никак не смог сообщить. Не знаю, как он будет реагировать. Хорошо, тебя нашел.
– Будем действовать вдвоем, – решительно заявил Шелестов. – На тебе головная машина. Она тронется первой. Я беру вторую, в которой подпольщик.
Разведчики смотрели, как во вторую машину затолкали беспомощное тело. Один из гестаповцев сел на переднее сиденье, остальные убежали куда-то по улице и скрылись в темноте. Там вдруг мелькнул свет фар, и заработали автомобильные двигатели.
