«Ясно, не хотели привлекать внимание к большому количеству машин ночью и оставили машины в стороне», – понял Шелестов, загоняя патрон в патронник и снимая с предохранителя пистолет, находившийся за ремнем. Обе машины включили фары, и первая тронулась. Шелестов толкнул локтем Когана, тот сразу исчез, отодвинувшись за дерево. «Теперь мое дело», – подумал Шелестов и поудобнее поставил ногу, чтобы толчок был сильным и он выпрыгнул на улицу быстро и неожиданно.
Тронулась и вторая машина, и тут же раздались автоматные очереди. «Шмайсер» Когана бил короткими очередями. Борис оставался за деревом и стрелял, вскинув оружие к плечу. Первой очередью он убил или ранил водителя и того, кто сидел на переднем сиденье. Машина сразу нелепо вильнула из стороны в сторону и врезалась в дерево. Еще две короткие очереди по кабине, по тем, кто сидел на заднем сиденье. Двери распахнулись. Один гестаповец в гражданском выскочил и тут же свалился на асфальт, второй попытался отбежать от машины, но автоматная очередь прошила его грудь, и он повалился набок, ударившись головой о камни.
Шелестов происходящего не видел. Он только слышал звуки стрельбы. Коган делает свое дело, и надо надеяться, что с этой стороны угрозы не будет. Надо надеяться, что Борис справится.
Как только поднялась стрельба, вторая машина сразу остановилась. Мгновенно открылась передняя пассажирская дверь, и из машины показался человек с автоматом. Шелестов ждал этого момента, поэтому выстрелил в него длинной очередью, старясь бить так, чтобы пули не задели лежавшего на заднем сиденье подпольщика. Вторая очередь по водителю. Дверь с его стороны открылась, но оттуда только свесилась голова убитого шофера.
Выхватив пистолет и держа автомат в левой руке, Шелестов бросился к машине. Задняя дверь приоткрылась, и блеснули две вспышки пистолетных выстрелов. Максим кинулся вправо, прикрываясь капотом машины, потом сразу влево. Этим маневром, не сбавляя скорости, он смог сократить расстояние до автомобиля. Ему повезло, что у гестаповца сдали нервы. Видя, что все его товарищи в первой машине перебиты, что помощи ему ждать неоткуда, он открыл дверь и бросился на землю. Довольно умело перекатившись, он вскочил и метнулся в сторону темного парка. Шелестов услышал только громкий вскрик. Он снова взялся за автомат, но из парка выбежал Буторин, отряхивающий колени брюк.
– Ну вы циркачи! – громко крикнул он. – Давай, Максим, в машину. Сейчас остальные будут здесь. Я прикрою.
