– Пацану своему сочувствуй!
Они схлестнулись взглядами: его – темно-синие глаза отца, и ее – светло-зеленые матери.
– Пусти, – прошипела Вита и резко дернула свою руку. – Пусти, кому говорят.
Март разжал пальцы, и она по инерции чуть не полетела с дивана на пол; гневно сверкнула глазами.
– Как ты стала Шкипером?
– Захотела все изменить. – Сестра оскорбленно потерла запястье, хотя на нем не осталось и следа: он тщательно соизмерял силу. – Думала, ты тоже хочешь. Кровь Викандеров открывает многие двери, – и многозначительно обернулась в сторону выхода. Это он уже понял: защита не сработала, признав в Вите кровного родственника. – А имя нашего отца порой творит чудеса. Тебе известно, что сопротивление было и до меня. Благодаря фамилии и уровню дара меня быстро приняли в его ряды. Потом приблизил к себе главный. А после его смерти я заняла это место. Все, конец истории.
– То есть твои люди знают, кто ты? – Март вычленил главное.
– Конечно. – Она дернула плечом. – Но только те, кто не болтает. Можешь не беспокоиться. – Он и не беспокоился, тем не менее ощутил некоторую досаду от того, что сестра добилась этого места благодаря имени их отца. – Что? – Та по обыкновению прочла, о чем брат подумал. – Считаешь, что нечестно прикрываться фамильным именем? Вит, ты как был романтиком, так и остался. – Она подалась ближе, расширив глаза для пущей выразительности. – На войне все средства хороши. А мы, брат мой, на войне.
Забытое имя неприятно резануло слух.
– Меня зовут Мартин, Март – как тебе больше нравится.
– Что? – Вита часто заморгала и даже отсела подальше. – Вит, ты шутишь сейчас, да? Одно дело – при всех. Другое – наедине.
В ее глазах читалось полное непонимание и едва ли не обвинение в предательстве. Март спокойно ответил на этот взгляд.
– Виттором я был восемь лет, а Мартин – уже шестнадцатый год. Это мое имя. И это я. Имя не делает меня кем-то другим – не твоим братом или не сыном нашего отца.
У сестры даже ноздри раздулись от злости. Она сложила руки на груди и резко отвернулась.
– Март, значит, – проворчала недовольно и замерла. Точно как в детстве.
– Будешь дуться? – поинтересовался Мартин.
Сестра фыркнула.
– Вот еще."
"Уже прогресс: ребенком она еще и не разговаривала с «обидевшим» ее братом.
Он подался вперед, уперев локти в колени.
– Тогда объяснишь, зачем эти проверки? Жиль? Ящики с камнями?
Вита все еще смотрела на него из-под нахмуренных бровей и не разнимала скрещенных рук. Тем не менее ответила:
– Откуда мне было знать, на чьей ты стороне? В деньгах не нуждаешься, приехал в столицу, снял дом, заводишь знакомства, обживаешься. Может, ты принял режим короля и доволен жизнью, протираешь тряпочкой серьгу, чтобы блестела поярче… – Ее лицо издевательски скривилось.