Вечер превращается в нечто мистическое и загадочное, когда персонаж оказывается в центре непонятных явлений. Марта, уставшая от выбора жизни, погружается в мир призраков и теней. Огонь на полуслове становится не просто источником тепла, но и свидетелем странных событий, которые тянут её вглубь бесконечной дымки....
Мощная, всепоглощающая, выбивающая слезы из глаз и сворачивающая все внутренности в тугой узел.
«Любая боль рано или поздно проходит», – в детстве говорила ему мать, дуя на разбитые коленки или на очередную ссадину, полученную в вечном противостоянии с сестрой. Он всегда пытался быть аккуратнее и не поранить эту упертую девчонку, вредную, но все же свою, в то время как та дралась всерьез.
Почему-то сознание зацепилось именно за эти слова: «рано или поздно проходит». Март словно наяву услышал ласковый голос матери и даже почувствовал бережное касание к волосам.
Всего лишь воспоминание, вдруг ставшее таким ярким, что боль физическая и правда отступила; уступила место совсем другому, застарелому, но куда более сильному чувству – вине. Чувству, к которому Март давно привык и с которым умел справляться одним простым способом – научился его принимать.
Он называл их про себя «призраками» за своей спиной, «своими призраками». Как в песне, которую пела нянька в приюте. Та песня была о несчастной любви, но тогда еще юный Мартин нашел в ней нечто о себе.
Первым «призраком» стала мать, не дожившая нескольких минут до спасения. Кем бы ни являлся Ширадин, он выступал против убийства женщин и детей. «Коршун» защитил бы ее так же, как не позволил умереть им с сестрой. Но Март был самонадеян и глуп, возомнив себя спасителем.
Потом был Бориш.
Были другие…
«Призраки» вернули его назад. Март задолжал им слишком много, чтобы умереть сейчас, в этом домике на окраине, по своей же глупости и неосторожности.
«Призраки» никогда не позволяли ему сдаваться.
Март задышал ровнее. Боль почти полностью ушла, оставив после себя лишь отголосок в виде звона в ушах.
Открыл глаза и уперся взглядом в… темноту. Работа органов чувств постепенно восстанавливалась. Сначала Мартин почувствовал холод, влажность воздуха и запах сырой земли и только потом услышал шаги, скрип половиц и приглушенные голоса.
Звук шел откуда-то сверху.
В какой-то момент маг почувствовал себя заживо погребенным в дощатом гробу, по крышке которого кто-то нетерпеливо вышагивает, отбивая каблуками тяжелую дробь, отдающуюся эхом до самого желудка.
