Принимая душ в своей спальне, никак не могу успокоиться, взбешенный предложением Эмилии. Не то, чтобы это было в первый раз. Очень часто мои партнерши, которые кое-что слышали обо мне и Лайтвуде, хотели примерно того же, но меня задело то, что… Черт неважно. Я не могу переписать свою историю и сделать вид, что всего этого не было. Всем плевать, что и почему в действительности происходило в моей жизни, но мне казалось, что именно Эм частично меня понимает. Она живет со старым извращенцем, воплощает его грязные фантазии, и, хотя я никогда не спрашиваю, что ее сподвигло на подобную жизнь, но по своему опыту знаю, что ничего просто так не случается. Никто не позволит играть собой, использовать и вытирать об себя ноги, если на это нет существенных причин.
– Что за херня, Орсини? – врываясь в душевую кабинку, спрашивает Эмилия. Я бесстрастно смотрю в побелевшее от ярости лицо.
– Бакс уже отодрал твою задницу? Или ты все еще хочешь, чтобы я отодрал его, а он в это время тебя? Ты этого хочешь? Пирамидку решила построить? Не со мной, крошка.
– Ты мог просто сказать «нет», а не устраивать истерику, как девчонка! – Эм толкнула меня в грудь, заставив, наконец, посмотреть на себя. Схватив ее за скулы, я резко впечатываю женщину стену.
– Не смей так со мной разговаривать. Свали, пожалуйста, из моего дома, – сквозь зубы произношу я. Эмилия болтает ногами, пытаясь пнуть меня в ответ, и я только сейчас понимаю, что ей, вероятно, очень больно. Разжимаю пальцы, и она падает на скользкий, мокрый пол.
– Ты больной придурок. Не звони мне больше, понял?
– Я никогда этого и не делал. – усмехаюсь я, наблюдая за ее жалкими попытками сохранить гордость и подняться на ноги. В итоге, сжалившись, беру ее за локоть, решив помочь.
– Пошел ты, Орсини, – шипит она, снова меня толкая. – Я позвоню тебе, когда остыну. Урод.
И она выходит из ванной комнаты, громко хлопая дверью.
Я снова встаю под обжигающие струи, подставляя под них лицо. Мне кажется, я никогда не выберусь из этого дерьма. И даже мысли о намеченной через неделю встрече с очередным приговоренным в железном бункере, не помогают мне отключится от накатившей апатии и бессильной злобы.
Когда я выхожу из душа, Эмилия и ее команда уже покинули мои владения, оставив после себя погром в гостиной. Пустые бутылки, грязные тарелки. Трусики и использованные презервативы. Сука. Яростно сжимаю челюсти, набирая номер домработницы.
Не могу находиться здесь.