Издалека он кажется просто еще одним красивым высоким стройным парнем, каких тысячи и миллионы, но стоит заглянуть глубже, как приходит осознание. Дино Орсини такой один.
Я почти не дышу, наблюдая за ним, жадно ловлю каждое движение. Разве не то же самое произошло когда-то с Мари? С моей сестрой? Обладаем ли мы генетической склонностью к выбору мужчин, способных уничтожить нас? Или мы изначально слабые, подавляемые жертвы, которых сразу видят такие, как Джейсон Доминник и Дино Орсини. У меня есть живой пример трагичной одержимой любви. Мари и Джейсон, которых убила их больная любовь. Моя мать не пережила развода с отцом, сломалась и покончила с собой. Конечно, дело было не только в папе, и гибель дочери повлияла на нее, лишив почвы под ногами. Мы все пострадали, так или иначе, и неизвестно по чьей вине или прихоти. Но именно развод стал точкой отсчета для мамы.
Может быть, мы слишком сильно любим?
Четыре дня полные солнца, секса, страсти на мокрых простынях. Наш собственный рай, омытый волнами Черного моря, продуваемый теплым соленым ветром, наполненный чистым горным воздухом, от которого иногда кружится голова.
Дай мне шанс, – хочется мне закричать… Хотя бы один шанс. Пусти меня в свою крепость, приоткрой завесу, поделись со мной, расскажи, что за демоны держат в плену твой разум и твои чувства. Я не маленькая, меня не нужно защищать. Я смогу, я сумею. Но он молчит, и требует от меня говорить постоянно, каждую минуту, что я люблю его, что я счастлива. Мне приходится лукавить. Как я могу быть искренней, если знаю, что мы обречены?
– Послезавтра мы возвращаемся, – не глядя на меня, сообщил Дино, усаживаясь в соседний шезлонг. Опустив на глаза темные очки, он откинулся назад, подставляя солнечным лучам свое красивое лицо и бронзовое мускулистое тело. Его ладонь нашла мои пальцы и переплела со своими. И больше ни слова. Просто поставил меня в известность. А у меня сердце вырвалось из груди. Как он может быть спокойным? Я до боли закусила губу, но эта боль не перекрыла острую душевную. Мне хотелось спросить его: «А что дальше? Что будет с нами дальше?» Но я промолчала, не желая выглядеть жалкой и навязчивой.
Мне страшно думать о том, что наше время заканчивается. Минуты летят бесконечным потоком, приближая возвращение домой. Какое страшное слово – домой. Что теперь мой дом? Отец рано или поздно продаст квартиру, я начну заниматься поиском нового жилья и оставшееся время в стенах, где когда-то мы все были счастливы, буду предаваться скорби и слезам.
