В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Собираются казнить…
Догеройствовался! Где не надо, тебя по подвиги потянуло!
Шахидов собрался полный двор. Пришли посмотреть на представление. В толпе нахожу шахидку, которую мы с этим дураком только что спасли. Несмотря на дополнительное освещение, света недостаточно, чтобы разглядеть ее лицо, но у меня есть четкое ощущение, что она волнуется и боится за Каручаева. Если поднять никаб и взглянуть в лицо, оно будет белее мела.
Чудные дела твои, Господи!
Чувство жалости к влюбленной дурехе тут же отметаю.
— Русский? — подхожу к часовым, которые, пиная Каручаева, ставят его на колени и заставляют склонить голову.
— Да, — зло покосившись на меня, отвечает один из них. Всем своим видом показывает, что лучше мне отойти.
— Тогда не стоит его расстреливать, — веду себя уверенно, даже дерзко.
Часовые передергивают автоматы, а я опускаю веки, чтобы этого не видеть…
Глава 6
Мирон
Одно дело — убивать врагов, совсем другое — когда на твоих глазах казнят своего. Каручаев вряд ли простит мне казнь сына. Отвлекаюсь мыслями на несколько секунд, происходящее в моем сознании идет фоном. Среди всех этих звуков выделяю один — тот, который может многое изменить.
"— Самолеты в небе! — громко выкрикиваю, привлекая к себе внимание. Повторяю фразу, когда наступает тишина, а звук двигателей самолетов становится отчетливее. Тем, кто не знал английский, уже успели перевести. Начинается паника. Самолеты на любой войне — грозное оружие, которое на врагов наводит ужас. Есть отчаянные смельчаки, которые бегут к пулеметам и хватаются за РПГ.
