В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
— Разбудили? — спросил Мирон, пропуская меня в дом.
— Ночью дачу одну отрабатывали, вернулся под утро. Поспал два часа, на работу опять вызвали, — растирая лицо.
— Неужели вы до нас все-таки доехали? — вышла улыбчивая и очень красивая девушка нам навстречу. Принялась нас обнимать. Сразу поняла, что это Аля. До сегодняшнего дня мы не виделись, несколько раз общались по телефону. Яр по-хозяйски притянул ее к себе, целуя в макушку. Ничего особенного вроде, обычный жест, но то, как он прикрыл глаза, словно кайфуя, о многом говорило.
— Никак вырваться не могли, то одно, то другое, — начала я оправдываться, а у самой от вранья щеки покраснели. Наверное, все заметили.
Мы столько раз переносили нашу встречу… потому что оторваться не могли друг от друга. Наши вечера были наполнены любовью, страстью, иногда тишиной, которая приносила умиротворение. Наверное, я подсознательно не хотела никуда уходить из дома, отрываться от своего океана. В любой момент его могут послать в командировку…
Я даже думать запрещала себе о плохом.
— Проходите, — кивнув, отошла немного в сторону Аля. Я заметила, как Яр нежно огладил едва округлившийся живот своей жены, прежде чем ее отпустить. Учитывая, что в проходе стоял Ярослав, который совсем немного уступал в комплекции моему Северу, места все равно было мало для маневра, но как-то мы все-таки разошлись и прошли в гостиную.
На журнальном столике лежали фотографии и альбом, который, видимо, заполняла Аля.
— Можно? — спросила я, усаживаясь на диван и беря в руки первую фотографию раньше, чем услышала разрешение.
— Конечно…
Обычно я не люблю пересматривать чужие альбомы, но тут на два часа мы все отключились от реальности, забыв, что в кухне на столе остывает ужин. Меня привлекли снимки из Сирии. Я узнала базу, на которую когда-то приезжала за гуманитарным грузом, которой разгружали из самолета военные.
На многих снимках была Алеста. Я поняла, что ее тайно снимал один влюбленный майор. Аля призналась, что в то время они не очень ладили, она даже ненавидела первое время Яра. В то время она притворялась парнем, а командир, почувствовав влечение к этому «мужчине», готов был убить своего медика. Они рассказывали, а я смеялась до слез. Мирон уже слышал все эти истории, наблюдая за мной, он улыбался моим эмоциям.
