В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Девочку нашу в случае чего защитить смогу. Вам желаю добраться до наших, — жмет руки своим друзьям. Глаза привыкли к темноте, я даже лица парней различаю. Слезы все еще текут из глаз, пропитывая никаб. Соленая влага щиплет кожу. Снимаю его с головы, наконец-то кожа может спокойно дышать. Парни удивлены. Они тоже могут видеть в темноте, но все-таки кто-то из них зажигает спичку, Олег присвистнул, взглянув на меня.
— Красавица! Такую увидишь, век не забудешь. Бог даст, свидимся, Аврора, — ребята делают комплименты, мне приятно.
Приятно почувствовать себя красивой девушкой даже в таких условиях. Увидеть мужское восхищение во взгляде. Сняла я никаб не ради комплиментов. Я действительно буду рада, если мы свидимся, и они меня узнают.
Выбравшись наверх, я отметила, что на улице еще не так темно. Страшно отпускать ребят. Вместе как-то надежнее было.
Прощались мы, тепло обнявшись. Поделили воду и продукты. Им бы пару дней отсидеться, сил набраться, но парни все решили, и никакие мои уговоры не могли их остановить.
С Вовой мы вернулись в подвал, зажгли свечи, которые отыскали в рюкзаке при полной темноте.
— Ты ложись, отдохни, а я возле него подежурю, — произносит Владимир. Присев возле свечи, он сам обрабатывал свою рану, отказавшись от помощи.
Я соглашаюсь на предложение, потому что глаза давно уже слипаются. Последние дни я толком и не спала. Привалившись к стене, закрываю глаза.
— Аврора, Аврора, вставай! — толкая меня в плечо, кричит Владимир.
Глава 15
Аврора
Прислушиваюсь. Действительно шум двигателя. Мое сердце скатывается в пятки.
— Прячься у стены, — командует Владимир. Как в полной темноте сориентироваться, у какой из четырех стен прятаться? — Сюда, — хватает за руку и куда-то тянет. — Я у постели Юрки сижу, не дам ему застонать.
Владимир куда-то его перетаскивает, распознаю характерные звуки.
— Только не задуши его, — тихо произношу, хотя меня никто не может услышать.
— Никаб надень, — произносит Владимир.
— Он где-то среди вещей, — в этой темноте белую тряпку не найдешь, а черную и подавно. Да и не хочу я его надевать, если умирать, то со своим лицом и вероисповеданием.
Кажется, что шум двигателя не просто приближается, машина целенаправленно движется в нашу сторону.
