Пока он объедал яблоки, а она вычищала свою тарелку, в комнате стояла тишина: не совсем непринужденная, но напряжения в ней тоже не чувствовалось. Доев морковный пирог, она пошла в ванную, чтобы почистить зубы. Когда она вернулась, он приканчивал клыками последнее яблоко, выбирая оставшиеся кусочки мякоти."
"Она не могла себе представить, как при такой диете ему хватало сил на драки. Ему, конечно, стоило есть больше.
У нее было такое ощущение, что ей нужно что-то сказать ему, но вместо этого она лишь забралась под одеяло и, свернувшись, стала ждать его. Минуты текли одна за другой, но он все еще с хирургической точностью объедал яблоко — напряжение стало невыносимым.
«Хватит», — подумала она. Ей действительно стоило бы пойти в другое место. Она использовала его, как больной — костыль, и это было нечестно по отношению к нему.
Она только приподнялась, чтобы отбросить покрывала, как он встал на ноги. Она замерла, наблюдая, как он идет к постели. Он бросил огрызки на пустую тарелку и взял салфетку, который она вытирала собственные губы. Вытерев руки, он поднял поднос и вынес его из комнаты, поставив снаружи прямо за дверью.
Вернувшись, он подошел к другой стороне кровати, и матрас прогнулся под его весом, когда он вытянулся поверх покрывала. Скрестив руки на груди и ноги — в лодыжках, он закрыл глаза.
Одна за другой потухли свечи. Когда темноту освещал лишь один огонек, он сказал:
— Я оставлю эту зажженной, чтобы ты не спала в темноте.
Она взглянула на него:
— Зейдист?
— Да?
— Когда я была… — Она откашлялась. — Когда я была в той дыре под землей, я думала о тебе. Я хотела, чтобы ты пришел за мной. Я знала, что ты сможешь вытащить меня оттуда.
Его брови опустились еще ниже, несмотря на то, что веки и так были опущены.
— Я тоже о тебе думал.
— Думал? — Его подбородок двинулся вверх-вниз, но она все равно переспросила. — Правда?
— Да. Иногда ты была единственным, о чем я вообще мог думать.
Бэлла почувствовала, как распахнулись ее глаза. Она подвинулась ближе к нему и подперла рукой голову.
— Серьезно? — Он не ответил, и она надавила сильнее. — Почему?
Его большая грудь приподнялась, потом из легких вышел воздух.
— Хотел тебя вернуть. Вот и причина.
О… так он просто делал свою работу.
Бэлла опустила руку и отвернулась от него.
— Ну… спасибо, что пришел за мной.
В повисшей тишине она наблюдала за светом единственной свечи на прикроватном столике. Похожее на слезу пламя колыхалось, так прекрасно… так изящно…
Голос Зейдиста был совсем тихим:
— Мысль о том, что ты одна, напугана, сводила меня с ума. Мысль о том, что кто-то причинял тебе боль. Я не мог… избавиться от этого ощущения.
Затаив дыхание, Бэлла оглянулась.
— Я не спал на протяжении тех шести недель, — прошептал он.