— В ужасающей тишине, только шепот ветра играет между брошенными в сражении телами. Задыхаясь от потока крови и гари, Зейдист выскакивает из разбитого автомобиля. Этот кусок текста отрывочно перекликается с описанием внутри поворотом страниц.
Он не мог вынести чужих рук на своей коже… Хотя ему бы хотелось, чтобы Бэлла хоть раз прикоснулась к нему. Если бы это была она, он выдержал бы.
Его глаза метнулись к черепу, стоящему рядом с тюфяком. Вместо глаз зияли две черные дыры, и он, дорисовав в воображении зрачки и радужки, представил себе взгляд, обращенный на него. Между зубов была зажата черная кожаная полоска двух дюймов шириной. Согласно традиции на ней должны были быть написаны слова молитвы, обращенной к умершему, но эта была пуста.
Когда он лег, и его голова оказалась вблизи от черепа, прошлое вновь восстало из 1802 года…
Раб почти пришел в себя.
Странно… его запястья и шея болели иначе.
Он открыл глаза. Высоко над ним был потолок с вбитыми в его каменное нутро решетками. Повернув голову, он увидел дубовую дверь: по ее мощным деревянным панелям вертикально спускались такие же решетки.
Он попытался сесть, но не смог оторвать предплечья и голени. Глаза широко распахнулись. Он дернулся…
— Осторожней!
Это был кузнец. И он делал татуировки в виде ремешков на тех частях тела раба, откуда питались вампиры.
О, святая Дева в Забвении, нет. Нет…
Раб начал вырываться из оков, и мужчина раздраженно посмотрел на него.
— Ложись! Не хочу, чтобы меня высекли за ошибку, причиной которой я не был.
— Я умоляю вас… — Голос раба исказился. Стал слишком низким. — Сжальтесь надо мной.
Он услышал мягкий женский смех. Хозяйка дома вошла в темницу, ее длинное платье из белого шелка волочилось вслед за ней по каменному полу, светлые волосы опускались на плечи.
Раб подобающе опустил глаза и вдруг осознал, что полностью раздет. Смутившись, он покраснел, мечтая хоть о клочке ткани, чтобы прикрыться.
— Ты очнулся, — сказала она, приближаясь к нему.
Он не понимал, почему она пришла проведать его. Он был лишь мальчиком на побегушках на кухне и на социальной лестнице находился ниже, чем обычные служанки, которые убирались в ее личных покоях."
"— Посмотри на меня, — приказала Госпожа.
Он повиновался, нарушив тем самым все существующие правила. Ему не позволялось встречаться с ней взглядом.
Увиденное привело его в шок.
