— В ужасающей тишине, только шепот ветра играет между брошенными в сражении телами. Задыхаясь от потока крови и гари, Зейдист выскакивает из разбитого автомобиля. Этот кусок текста отрывочно перекликается с описанием внутри поворотом страниц.
Он лизнул бумагу, свернул косяк, потом пошел к кровати и уселся, облокотившись на подушки. Взял зажигалку, щелкнул, чтобы пламя ожило, и наклонился к оранжевому огоньку, зажав самокрутку между зубов.
Стук в дверь окончательно вывел его из себя.
Гребаный Бутч.
Он потушил зажигалку.
— Что?
Ответа не последовало, и он, не выпуская сигарету, прошел к двери. Распахнул ее.
Джон отскочил назад."
"Фьюри глубоко вздохнул. Потом еще раз. Остыть. Ему нужно остыть.
— Что случилось, сынок? — Спросил он, поглаживая косяк указательным пальцем.
Джон поднял свой блокнот, написал пару строк и развернул его.
«Прости, что беспокою. Мне нужно, чтобы кто-то помог со стойками джиу-джитсу, а ты ведь так хорош в этом».
— О… да. Эмм, не сегодня, Джон. Прости. Я… занят.
Парень кивнул. Потом помахал, прощаясь. Развернулся.
Фьюри захлопнул дверь, закрыл ее на замок и вернулся к кровати. Снова щелкнул зажигалкой, положил косяк в рот…
В тот момент, когда пламя достигло конца самокрутки, он замер.
Он не мог дышать. Он не мог… Он начал задыхаться.
Какого хера он творит? Какого хера он творит?!
Наркаш… Долбанный наркаш… Опустившийся наркаш… Долбанный мудак… Притащить героин в дом короля? Курить эту херню в особняке Братства? Загрязнять себя, потому что слишком слаб, чтобы справиться с навалившимся дерьмом?
Проклятье, нет, он не сделает этого. Он не опозорит своих братьев и своего короля таким образом. Пристрастие к красному дымку — уже паршиво.
Сотрясаемый дрожью с головы до ног, Фьюри понесся к конторке, схватил лежавший на ней пакетик и кинулся в ванную. Смыл героин и косяк в унитаз. Потом смыл воду еще раз. И еще.
Выскочив из комнаты, он побежал по ковровой дорожке.
Джон был на середине парадной лестницы, когда Фьюри, завернув за угол, понесся по ступенькам вниз. Он схватил парня и сжал его в объятьях так сильно, что, должно быть, погнул несколько хрупких костей.
Уронив голову на плечо мальчика, Фьюри прошептал дрожащим голосом:
— О, Боже… спасибо.
Тонкие руки обвились вокруг него. Маленькие ладошки погладили по спине.
Наконец оторвавшись от Джона, Фьюри вытер глаза.
— Думаю, сейчас самое время поработать над твоими стойками. Да, и для меня как раз это будет самое то. Пошли.
А потом парень взглянул на него… и глаза его стали зловеще проницательными. А затем рот Джона начал двигаться, медленно проговаривая слова, потрясшие его, даже не прозвучав в воздухе.
