— В ужасающей тишине, только шепот ветра играет между брошенными в сражении телами. Задыхаясь от потока крови и гари, Зейдист выскакивает из разбитого автомобиля. Этот кусок текста отрывочно перекликается с описанием внутри поворотом страниц.
"
"Они просто замечательная пара… Помню, как они впервые встретились в «Вечном любовнике». Зед в спортзале колотил грушу, а Бэлла наткнулась на тренировку. Она сразу же испытывает влечение к нему, наблюдая за ним сзади, и даже когда он оборачивается, и она видит его изуродованное лицо и ощущает на себе его грубое отношение к людям, притяжение не пропадает.
Зарождение их взаимного интереса происходит в конце книги. На вечеринке, которую Рейдж устраивает для Мэри, Бэлла из любопытства прикасается к волосам Фьюри.
«Волна жара нахлынула на нее, когда она представила себе, как он смотрел бы на нее, сливая их тела воедино, находясь всего в нескольких дюймах от нее. Эти мысли так увлекли ее, что она подняла руку: хотел пробежать пальцами по этому шраму, спустившись к самому рту. Что бы узнать, каково это — прикасаться к нему.
Зейдист дернулся в сторону, избегая контакта. Его глаза сверкнули, словно ее поведение потрясло его.
Холодным ровным голосом он произнес:
— Осторожнее с этим, женщина. Я кусаюсь.
— Ты когда-нибудь назовешь меня по имени?».
Подошедший Фьюри разделяет их. Отводя Бэллу в сторону, он говорит слова, которые полностью соответствуют натуре Зеда до появления в его жизни Бэллы:
«Мой близнец не сломлен. Он разрушен. Ты видишь разницу? Сломанное можно починить. Разрушенное? Только похоронить».
Тем же вечером Бэлла оказывается в спальне Зеда.
«Боже, его тело было в ужасной форме. Не месте живота находилась дыра. На бедрах выступали кости. По-видимому, он и правда питался только от людей, подумала она. И почти ничего не ел.
Она сосредоточилась на ремнях, вытатуированных на шее и запястьях.
Разрушенный. Не сломленный.
Несмотря на то, что ей было стыдно признаваться себе в этом, темная сторона его натуры составляла большую часть его привлекательности. Он был полной противоположностью той жизни, которую она знала. Это делало его опасным. Возбуждающим. Сексуальным. Но то были ее фантазии. Это — была реальность.
Он страдал. И в этом не было ничего сексуального и возбуждающего».
