Сергея спасет возвращение бизнеса под его крыло на его счета, чтобы наполнить финансовые вены средствами. А все мои активы перенаправлены на новые инвестиционные проекты.
Я не тот выход, который нужен Сергею. Моя подачка не спасет его от разорения.
В тот вечер я надолго загрузился, разрываясь между желанием помочь бывшему партнеру и нежеланием вмешиваться в его стремление закопать себя поглубже.
В тот вечер я впервые понял, что иногда один разговор способен расставить все акценты и вывести лгуна или лгунью на чистую воду.
Я несколько раз прокрутил в голове свои встречи с Ташей после её побега и только теперь понял, что мы так и не поговорили, точнее она за все это время не сказала мне ни слово. Говорил в основном я: давил, обвинял, обижался… А она молчала и глядела. Глядела так, будто чего-то ждала от меня.
Мысли кислотой разъедали изнутри. С одной стороны, я больше полугода убеждал себя, что она предательница, лгунья, с другой, каждый день полгода думал о ней, не мог выкинуть из головы, подсознательно ждал, что вернется, всё объяснит.
Как же поступить? Еще раз надавить на Виталия, угрожая судом с банком, чтобы вытребовать себе встречу наедине с Ташей?
В голове рождался нездоровый причудливый план, где идеально расставлялись все фигуры по шахматной доске, и где у меня появлялся шанс уединиться и поговорить с королевой.
И словно проведение наутро мне позвонил Виталий:
— Как бы вы на меня не гнали. Марк Витальевич, но дорога достроена, на днях пускаем в эксплуатацию, — бодро отчитался он, — складское оборудование закуплено, смонтировано.
Пусть подешевле, чем мы рисовали на бумаге банку, но стоит, всё по размеру…
Я нахмурился. Если бы не всплывшие проблемы с банком, я мог и не узнать, что губернатор надул меня, а управляющий это скрыл и отжал часть средств. Пусть на благо моей же фирмы, но по факту, оба дела сделаны не по проекту, не с тем качеством, которое требовалось.
— Что ты хочешь?
— Напомнить, что я еще и твоего ребенка содержу.
Сердце подпрыгнуло и рухнуло с обрыва.
— Она… Она уже родила?
— Нет еще, но он и в ней жрёт.
— Он?
— Да, сын родится, — голос Виталия звучал странно, словно он был горд и раздосадован одновременно.
Но меня сплющило окончательно. Сын… Мог бы он быть моим? Сын от Таши. Это даже звучит неправдоподобно.
— Я должен увидеть, — проговорил я.
— Исключено. Я не препятствовал бы, если получил свою долю. А нет доли — нет сына. Тут все просто Марк Витальевич.
