Нет, я никогда не был чувствительной скотиной, но на секунду у меня перехватило дыхание, а что если бы с Ташей что случилось? Если бы она потеряла моего сына?
Не думая, я подхватил ее, пересадил к себе на колени и прижал к груди. Невозможно отпустить, нереально потерять. Еще раз я нахрен этого не переживу.
— Что теперь будет? — тихо спросила она, в ответ цепляясь за мою шею, доверчиво прижимаясь ко мне всем телом.
— Еще не знаю, но если потребуется, тоже поставлю на окна решетки, чтобы ты не сбежала, — пробормотал я.
Таша моментально оттолкнула меня, с ужасом заглядывая в глаза:
— Пожалуйста, не надо! Ты не представляешь, как это сидеть восемь месяцев в клетке! Никогда… больше никогда…
— Успокойся, Таша, я пошутил! — подавляя ее сопротивление, я снова прижал всполошившуюся девочку, ругая себя последними словами за такие шутки. — Восемь месяцев? Он тебя не выпускал?!
— Н-нет… Только на приемы к врачу. Мне было так страшно. Я думала, что сойду с ума.
— Твою же мать! Он больше пальцем тебя не тронет!
Она медленно покачала головой:
— Он все еще мой муж, Марк.
И он будет шантажировать тебя нашим ребенком.
— Не плачь, слышишь? Он уже получил что хотел. Теперь ты… вы — мои.
Таша медленно подняла ко мне лицо:
— Марк, что вы опять проворачиваете за моей спиной? Что он получил?
— Половину компании…
— Нет!
— Да.
Тут нас прервал плачь ребенка. Я вздрогнул, Таша вскочила:
— Марк, его надо покормить, — растерянно сообщила она.
— Мне? Я не могу. Стой, я принес йогурт, может?.
.
— Ой, нет-нет. Я покормлю его молочком, — вдруг заворковала Таша, обращаясь, к сожалению, не ко мне.
Она подхватила его на руки, ловко прижала к себе и, покраснев, посмотрела на меня.
— Что? — не понял я, не в состоянии оторвать взгляд от выделяющегося под больничным халатом соска.
— Выйди, пожалуйста, я его покормлю?
— Корми, — прошептал я, невольно облизываясь.
— Марк, я… стесняюсь."
"— Меня?! Ты с ума сошла? Не обращай на меня внимания. Корми.
Выходить я не стал, но отошел к окну, разглядывая территорию больницы и пытаясь прийти в себя.
Ого, как меня торкнуло. Я бы сам приложился к этой груди. И не один раз!
Услышав довольные чмоки, не выдержал и обернулся. Таша склонила голову над малышом, улыбаясь ему так солнечно и мягко, что стало завидно. Не удержался, сделал шаг к ним, боясь пропустить даже мгновение этой нереальной картинки.
Ребенок своими крохотными губками обхватил крупный сосок матери и с наслаждением втягивал его.
