Подруга Лиза так же пустышка, не способна ни при чем, цепляется за мужа, уговаривая его оставить любовницу и возвращаться домой. Загорается раздражительность и головная боль накалена до предела. Лежу без сну и лекарства не помогает, мучительно болит мозг, словно сама тянется к нему молоточком, пытаясь вытащить из глубин ужасные мысли....
Прикусывает, оттягивает губу, зализывает языком, вновь прикусывает, вновь накидывается на рот, как голодный, одержимый. Я только успеваю делать урывками вдохи, чувствую себя погруженной на глубину без кислородного баллона.
— Какая же ты вкусная. — довольно мурлычит, оставляя на подбородке влажные поцелуи. — Хочу тебя всю, — толкает меня на кровать, смахивая одежду на пол.
— Я тоже хочу, — взволнованно смотрю на полотенце, сдвигая ноги в смущении. Мне странно, немного страшно лежать перед ним почти обнаженной, боюсь его разочаровать.
— Ты чумовая, Женя, запомни это, — поддевает трусики и снимает их с меня. — Красивая, — оглаживает ноги, скользит ладонями по внутренней стороне бедер.
Не знаю, каких сил стоит Руслану держать себя в руках, быть дерзким и одновременно нежным, чередовать напор и негу, но я возбуждаюсь до предела, тело льнет к его рукам, к его губам. Он кажется ни одного участка кожи не оставил без своего внимания.
— Мамочки… — выгибаюсь в пояснице, ладонью затыкаю себе рот, впиваясь в нее зубами, свободную ладонь прижимаю голову Руслана у себя между ног.
— Да, сладкая моя, вот так, — шепчет Руслан, вызывая мурашки на коже бедер своим дыханием. Я не открываю глаза, чувствую, как он потянулся к тумбочке, потом прижимается членом ко мне.
— Ты решил повременить с детьми?
— Ты мне обязательно родишь сына, но не сейчас, — слышу возле уха его напряженный голос.
— Почему? — на вопрос не отвечает, одним рывком заполняет меня собой. Взвизгиваю от неожиданности, с непривычки он мне кажется огромным. Он и есть огромный. Замирает, тяжело дышит, приподнимается на локтях.
— Открой глаза, — я медленно поднимаю веки, чернота напротив сразу же берет меня в плен, не отпускает. — Смотри на меня, — киваю в согласии, движения возобновляются. Резкие, глубокие, в полную длину.
— Ах, твою ж мать, — шипит Руслан, вышибая из меня последние остатки воздуха, сил, мыслей. Падает на меня, мокрый, разгоряченный, с трудным дыханием. Я провожу ладонью по влажной спине, улыбаюсь, продолжая неподвижно лежать с закрытыми глазами.
