Подруга Лиза так же пустышка, не способна ни при чем, цепляется за мужа, уговаривая его оставить любовницу и возвращаться домой. Загорается раздражительность и головная боль накалена до предела. Лежу без сну и лекарства не помогает, мучительно болит мозг, словно сама тянется к нему молоточком, пытаясь вытащить из глубин ужасные мысли....
— Бриться не буду, — ухмыляется. У него сейчас не борода, но и щетиной сложно назвать, подчеркивая явную принадлежность к народам Кавказа. Еще эти смешинки в черных глазах, явно не придает никакой серьезности встрече, я вот волнуюсь, как никак буду их знакомить.
— Ничего. Я просто напоминаю, — улыбаюсь, Руслан нагибается ко мне, обхватывает ладонями лицо и нежно целует. Я перестаю придерживать одеяло на груди, обнимаю его за шею.
— Так бы и остался рядом с тобой, — шепчет в губы, одной рукой удерживает подбородок, другую опускает на грудь.
— Ты опоздаешь на работу, — обожаю запускать пальцы в его волосы, чувствуя их шелковистость. Каждую ночь не отказываю себе в удовольствии потянуть их.
— Да, ты права, — с сожалением вздыхает, — Я постараюсь приехать в семь, но ты понимаешь, что перед Новым годом все словно сходят с ума. Всем срочно нужны машины, предложения и скидки.
— До Нового года ещё месяц.
— Ага, а истерия начинается уже сейчас — рассеянно соглашается, — Что там Натан говорит по поводу Лизы? — встаёт, заправляет рубашку в брюки.
— Это Питер, детка, — прикусываю губу, Руслан хмыкает, смотрит в ожидании ответа. Хрен уйдешь от темы. — Это же Градовские, тысяча причин отложить дело.
— Мне это не нравится, — поджимает губы, я уже догадываюсь, о чем думает.
— Руслан, не надо. Всё решится по закону, — примирительно улыбаюсь, хотя очень хочется поддаться и потребовать ускорить процесс любыми способами.
— Что-то долго решается, и я начинаю сомневаться в эффективности его работы.
— Ты нетерпелив.
— Жень, — смеется, — такое впечатление, что это мне больше всего надо. Мне надоели эти суды, эти разборки.
— Не надо было связываться с разведенкой, — ложусь на кровать, постыдно облизываю губы. — Ты же знал, что берешь немного бу товар.
— Антиквариат тоже в бывшем употреблении, а стоит дохренище денег, поэтому я расцениваю тебя, как редкую и дорогу вещь, которую не оценили по достоинству.
— В семь.
— Не обещаю, но постараюсь, если не получится, напишу.
— И купи тирамису.
— Я понял, — щипает за щеку, уходит. Я падаю на подушки и позволяю себе еще понежиться в постели."
"Руслан прав, слишком долго все тянется.
