Подруга Лиза так же пустышка, не способна ни при чем, цепляется за мужа, уговаривая его оставить любовницу и возвращаться домой. Загорается раздражительность и головная боль накалена до предела. Лежу без сну и лекарства не помогает, мучительно болит мозг, словно сама тянется к нему молоточком, пытаясь вытащить из глубин ужасные мысли....
Ведь следует понять, когда произошел тот самый роковой перелом, когда Артем из милого парня превратился в бешеного зверя, когда нежность обернулась грубостью, когда боль стала признаком его удовольствия.
Мне сложно поверить в то, что Градовский всегда любил жестокость. В моих воспоминаниях он улыбчивый, обходительный, милый. Я помню нашу первую близость. Он старался быть максимально осторожным, не торопился и ждал полной моей готовности и безоговорочного доверия. И я ему поверила, полюбила и согласилась быть с ним всегда: в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть нас не разлучит.
Что-то меня потянуло размышлять о прошлом, когда стоит решить проблемы в настоящем. Поэтому иду в зал, спрашиваю у бармена Ника, где найти Таню. Таня оказывается улыбчивой брюнеткой. Она сразу берет меня в оборот, показывает раздевалку, где девушки переодеваются в форму. Тут же мне выделяют шкафчик, куда я кладу свою сумку и одежду, так как Таня приносит мне чистую, отглаженную форму, которая мне чуток велика, но не критично.
Мне кажется немного странным, что сразу после собеседования меня отправляют работать в зал, но, возможно, так лучше, нет времени испугаться и сбежать.
Время приближалось к концу ланча. Мне уже разрешалось самостоятельно брать заказы, я приветливо улыбалась, мне улыбались в ответ, и никто не хмурился на мою медлительность, даже повторяли свой заказ, если видели мою растерянность.
— Женя, твой седьмой, — на ходу бросает Таня, я беру блокнот и ручку, иду к указанному столику, но чем ближе подхожу к нему, тем тяжелее дается каждый шаг.
Я узнаю его. Узнаю из тысячи, узнаю во сне, узнаю и через сотни лет. Время идет, могу его не видеть неделю, две, а все равно буду помнить, как вспыхивают злыми огоньками зеленые глаза, если что-то вдруг не по вкусу. У меня возникает ощущение какого-то кармического круга: как бы ни убегала, как бы ни сопротивлялась, как бы ни сворачивала с избранного пути, я все равно возвращаюсь к нему.
— Добрый день, что будем заказывать? — нужно улыбаться, нужно делать вид, что видишь его первый раз, даже если сердце пропускает удар, а потом падает куда-то вниз к самым ногам и не возвращается на свое место.
— Добрый день, — он поднимает глаза, на секунду замирает на моем лице. Уголок губ дергается, но не улыбается. Руки холодеют от его бездушного взгляда палача.
