Автор
В мрачном храме гостей ждала лишь неистовая и опасная жизнь: мама тянула руки к теткам, а священнослужитель рубил печеньице скрытой рукой за алтарной чашей. Внутри было как в зловещем кошмаре, но гости устали от ждут и веселились над смехотворными махинациями семьи Фьорре....
Я застыла, как ручной сурок, пытающийся понять настроение хозяина, но Анвар, казалось, полностью погрузился в себя, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому человеческим глазом.
— Ничего, — сказал он тихо. — Абсолютно ничего. Говорят, так бывает… Можно я тебя поцелую?
И тут же поцеловал. Меня окатило дрожью и теплом, тело отяжелело, качнувшись навстречу сильным рукам. Было неправдоподобно хорошо, все происходящее ощущалось абсолютно правильным, поэтому я послушно подчинялась каждому движению, пока Анвар мягко исследовал мой рот.
Наконец, он оторвался и прислонился своим лбом к моему.
— Прости, — сказал он. — Так было нужно. Это лучше, чем ошибиться по-крупному, как считаешь?
Я согласно кивнула, и поняла, что он на меня даже не смотрит. Все еще погруженный в свои мысли, он взъерошил мои волосы, словно я была послушным псом, но я-то видела, что его мысли были не здесь. Его сердце не участвовало в этом поцелуе.
В груди противно сжалось в предчувствии беды. У меня была целая тысяча вопросов, но губы словно склеило терпкой вишневой смолой.
— Почему ты не пришел раньше? — спросила, наконец.
— Что читаешь?
Он медленно поднял книгу, раскрытую на середине монолога одного из исследователей насчет смешения магий. Анвар прочел его с явным недоумением, потом захлопнул книгу, посмотрел на обложку и сунул куда-то в плащ, а после спокойно развернулся и ушел.
Он просто повернулся ко мне спиной и ушел, как будто я была пустым местом."
"— Почему ты не пришел вчера? — спросила вдогонку.
Шепотом, потому что меня не слушался голос, но Анвар услышал, обернулся.
— Я приехал всего день назад, после зачистки Ленхарда. Буянят перевертыши на западной стороне.
Он золотой тенью скользнув в дверь, и я снова осталась одна в иллюзорной тишине сада.
Бессильно осела в траву и уткнулась носом в ладони, мысли одна чернее другой наполнили голову.
В этом странном онемении я просидела в саду до вечера. Анвар не вернулся, Иве тоже не пришла и оставила меня без ужина, только на прикроватном столике стоял знакомый чай, совсем остывший и потерявший вкус.
Утро встретило меня головной болью и дождем. Тюрьма не спасала от непогоды, и я, ежась под колючими каплями, потопталась на крыльце, собираясь вернуться обратно в дом, когда неприметная дверка в стене главного дома распахнулась. Для Иве было слишком рано.
