Ведьма не женилась, но жизнь принцессы Анны изменилась как карточный домик. Теперь королева сбежала в незнакомую страну, чтобы найти свой новый джек-пот и отомстить за то, что ее унизили на свадьбе. Одетая в черное, она преображается перед похоронами герцога. Страна манящего пафоса готовится к великолепной траурной церемонии, но принцесса осталась неуловимой....
А сейчас? Неуловимая догадка мелькнула и уплыла под знакомый голос Ильи Владимировича.
… Мирочка…
Сон сменился. То же имя. Только теперь его произносил Вадим.
Вот он с ней у гроба отца, слова. слетающие с его губ угнетали, вызывая жгучий протест. А вот он напротив, в глазах его страсть.
… Я умру за тебя… Мира…
Сон сменился опять.
Теперь она видела демона с лицом Джонаха. И глянцево-черные крылья за его спиной. Он приближался к ней, неся окровавленный кинжал на раскрытой ладони. Демон с лицом Джонаха казался прекрасным, но пугал ее до ужаса.
— Пойдем со мной…
* * *Проснулась она в холодном поту, пронзительно крича.
Пришла в себя оттого, что кто-то тряс ее за плечи, горячо шепча:
— Мира! Мира! Очнись, что, что с тобой! Мира, тебе страшно?! Очнись!
Вадим.
Столько искреннего страха за нее, заботы, чего-то неизреченного, горящего в глазах…"
"— Ничего, — успокоилась вдруг, прижалась к нему. — Просто кошмар приснился.
Закрыла глаза, вслушиваясь в его дыхание, в стук сердца, словно завернулась в уютный теплый кокон. Почему-то улыбнулась, вспомнив сон, проговорила:
— А помнишь, как ты назвал меня подстилкой?
Теплый кокон дрогнул, напрягся, сжимаясь. Сердце заколотись, а сквозь стон послышалось глухое:
— Не напоминай мне об этом. Умоляю. Я тогда так хотел тебя, сходил с ума. Умирал, оттого что ты даже не смотрела в мою сторону. Потому и говорил гадости, чтобы хоть как-то взглянула, чтобы заметила.
Руки, обнимавшие ее, сжались еще сильнее, и от этого по телу прошлась дрожь, словно сладкие волны потекли. Медленные, тягучие. Не в силах больше сдерживаться, выдохнул:
— Мира… Я не умею говорить правильные слова, не умею быть нежным. Прости меня…
Больше не было слов. Сладкие, томительные волны захлестнули обоих с головой, выпуская на волю яростную первобытную силу. И все-таки, даже когда все мыслимые границы сместились, он был нежным. Да, он был груб и неимоверно силен.
А может, это ей так казалось?
Но это было блаженством.
* * *А после Вадим баюкал в объятиях женщину, оберегая ее сон, чтобы в него больше не вторгались кошмары, и размышлял о жизни.
Сменить имена и мир, изменить судьбу…
Трудный путь пришлось пройти, чтобы обрести себя и, в конце концов, соединиться.
