Девушку Авалину дядя продает в уплату долга. Но вместо того чтобы смириться со своей судьбой, она решает вернуть свою жизнь и честь. Ей предстоит найти способ избежать участи рабыни и доказать, что она достойна большего, чем быть товаром.
И узнаешь, что у тебя ничего не выйдет.
– Что за бред? – я опускаю подбородок.
– Твой Дом – кость в горле множества краёв, но, к счастью, старик, наконец, умер, а ты достаточно безумен, чтобы явиться сюда.
– Ещё и привести с собой такую хорошенькую девушку, – усмехается Айкен, жадно оглядывая Вики. – Я скучаю без Авы, если честно. Думаю, эта малышка могла бы заменить её.
Довольно слушать бред. Ярость снова захлёстывает меня. Я прижимаю сестру к боку и закрываю глаза, намереваясь обратиться и обвалить замок на головы самоубийц, но… ничего не происходит.
– Что за…
– Вал, мы… не улетим? – тихо спрашивает Вики, которая тоже начинает чувствовать, что что-то идёт не так."
"– Увы, красавица, – усмехается Айкен, извлекая меч из ножен. Его отец садится обратно в кресло. – Он ничем не лучше нас. А теперь, когда мы точно знаем, как звучат его эмоции, он ничем не лучше нас с тобой, простых смертных.
– Но… Это же невозможно, – возражает Вики.
Я снова попробую обратиться, но ничего не выходит. Как странно… Что это за магия?
Ладно, пёс с ними, подумаю об этом позже!
За спиной смыкается полукольцо стражников. Судя по тому, что все они могут двигаться, мои эмоции действуют на них не так, как раньше. На лицах злорадство и азарт. Даже Аелл, который пытается делать вид, что читает свои письма, наблюдает за нами с интересом.
Я бы и сам не отказался понять, какого демона творится, и почему у меня не выходит то, что естественно, как дыхание.
Глава 17. Ложная истинность
– Она уже не девка, – возражает Илва.
– Мне всё равно, – мать Сидда пронзает меня взглядом. – Дай сюда одеяло. Я хочу убедиться, что кровь настоящая.
Раньше, чем я успеваю что-либо предпринять, Эбба выхватывает одеяло, оставляя меня нагишом. Прикрываюсь руками и отступаю в тёмный угол комнаты Илвы. Женщина тем временем прижимает к лицу кровавое пятно и шумно тянет носом воздух. Какая… мерзость…
Мне становится нехорошо. Кажется, моя психика просто не выдерживает всего этого кошмара. Чувствую тошноту. Если бы я что-то ела или выпила, уверена, меня бы стошнило. Живот болезненно тянет, но теперь аппетит нескоро ко мне вернётся.
А есть нужно, если уж я действительно беременна. Может, меня поэтому тошнит?
– Здесь совсем слабо пахнет семенем моего сына, – заявляет Эбба, и я, едва отвлёкшись на приятные фантазии о том, что у меня может появиться малыш от Валфрика, снова чувствую себя нехорошо. – Значит, семя в ней. И она может понести. Это хорошо.
– Кому как, – цедит сквозь зубы Илва.
