Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
Социолог почему-то улыбается себе в усы, снова поправляет длинный хвост и спрашивает:
– Почему же?
– Ну, вы сказали, что дружба основана на симпатии. А тощая Гольцман мне вообще не нравится.
– Идиот! – бросаю я хмуро, но на самом деле испытываю глубокое удовлетворение. Тощая. Мне нравится это слово. Почти как «стройная». И уж гораздо лучше многих других.
– Ярослав, вы очень буквально восприняли определение. Хоть мне и приятно, что вы все-таки меня слушаете. Вот у вас есть друг, верно? Ктитарев.
– Ну есть, – нехотя отвечает Шмелев, будто сдается, а я торжествую и лезу в пенал за зеленой ручкой.
– Значит, у вас к нему симпатия. Как к человеку. С этим вы спорить не будете?
– Ну.
– Соответственно, мы можем говорить о симпатии как о чувстве, которое возникает не только к девушкам с формами, так?
– Допустим. Но к Гольцман у меня симпатии как к человеку, – выделяет он интонацией, – нет.
Я прикладываю ладони к пылающим щекам. Кому я вообще не стремлюсь понравиться, так это ему. Самый раздражающий персонаж во всей группе, и к тому же вечно меня цепляет.
– А вы достаточно с ней общались? Потому что в отличие от поверхностного приятельства, дружба – отношение глубокое и интимное, предполагающее не только верность и взаимопомощь, но и внутреннюю близость, откровенность, доверие, любовь, если хотите. Думаете, подобные отношения могут родиться просто так?
Не сдерживаюсь и язвительно говорю преподу:
– Шмелев просто не из тех, кто в состоянии общаться с девушкой дольше недели.
– Да потому что это противоестественно! – вскидывается Ярик.
– Что? Разговаривать?
Мы разворачиваемся друг к другу и сцепляемся раздраженными взглядами. Социолог же замолкает и наблюдает за нами, как за неведомыми зверушками. Всегда так делает, когда его занимает беседа между учениками. Он позволяет нам говорить с места и даже спорить, когда это касается темы занятия. Кажется, Вячеслава Анатольевича даже забавляет то, как мы распаляемся.
– Нет.
– Это еще почему?
– Ты вроде отличница, а слушаешь плохо. Тебе сказали – дружба основана на любви.
Я указываю на него зеленой ручкой:
– Ты не в курсе, что любовь бывает разная? Матери к ребенку, например. Друзья тоже могут любить друга друга, – я подыскиваю слово, – ну, как родственники.
Шмелев складывает руки на груди и кривит губы:
– Мужчина и женщина не могут любить друг друга как родственники.
