Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
Поэтому я прекрасно слышу, как Долин говорит:
– Так поздно уже, давай я тебя провожу, малышка.
Стараюсь сдержаться и не среагировать слишком агрессивно на то, как он называет Женю. Поэтому свой голос слышу со стороны, и только на середине фразы понимаю, что это реально я открыл рот и говорю:
– Я сам ее провожу.
Три пары удивленных глаз устремляются на меня синхронно. Но больше всех шокирован я сам. Приехали. Сначала я перестаю владеть руками, которые вечно тянутся к Гольцман, а теперь еще и слова вылетают из моего рта без всякого контроля.
– Ты? – переспрашивает Антон недоверчиво.
Киваю и обращаюсь уже к Жене:
– Я тебя провожу. Мы же рядом живем.
– Малышка, – Долин тянет ее за рукав в сторону и, понижая голос, втолковывает что-то неразборчиво.
Тит закусывает губу и иронично приподнимает брови. Веселится, сволочь. А еще друг.
Я неловко повожу плечами и смотрю на Женю. Вдруг откажется? Тогда Антон поедет с нами, и всю дорогу я буду любоваться их милым общением, стараясь не пришибить обоих.
Но Гольцман отчего-то раздражается на друга и повышает голос:
– Доля, я не маленькая, да и он не маньяк. Да, я уверена. Езжай домой, вон твой автобус уже ползет.
Антон качает головой, смотрит на меня с какой-то досадой и совершенно точно – с неприязнью. Но отвечает:
– Как хочешь. Напиши, как будешь дома, ладно?
– Обещаю. Все, беги.
Он наклоняется и целует ее в щеку. Снова кидает на меня однозначно недоброжелательный взгляд и уезжает. Тут я наконец с облегчением выдыхаю.
– А вон моя тачка подъехала, – говорит Тит.
– Ты на такси?
Он криво улыбается:
– Да, папа вину заглаживал, теперь до скончания веков могу на бизнес-классе гонять.
Жмем друг другу руки, Вадик посылает Гольцман воздушный поцелуй и идет к машине. На ходу кричит мне:
– До завтра, Пчелкин!
Вот же скотина. Это детское прозвище он вспоминает, когда хочет меня поддеть. Давно перестало злить на самом деле, скорее веселит, но перед Женей мне почему-то неудобно.
Она фыркает и трет нос, явно стараясь скрыть улыбку.
Прикусываю щеки изнутри и жду, когда она справится с приступом смешливости.
Гольцман убирает руку от лица и кивает в сторону дороги:
– Наш автобус, – а потом сдавленным от смеха голосом добавляет, – Пчелкин.
– Жендос, – стараюсь говорить угрожающе, но на самом деле даже рад, что Тит закинул перед уходом эту шуточку.
Иначе атмосфера между нами была бы еще более неловкой.
Автобус почти пуст, так что мы идем в хвост и садимся рядом.
