В общем, справляли его в ресторане. А Иван Валерьяныч, – бабка ткнула пальцем в фотографию, – он всегда на машине ездил. Непьющий был мужчина, солидный. Ну, в общем, повеселились в ресторане, пора и честь знать. Сели в машину к нему еще трое, им по пути было. Ну и поехали. Да не доехали, а врезались на набережной в другую машину. Там двое было – муж с женой молодые, она беременная. Оба насмерть.
– Ужас какой! – вскричала Лола.
– Ага, а Иван-то Серебров живой остался, только голову разбил. Рядом с ним Лена Зайцева сидела – тоже насмерть. А которые сзади были двое – те ничего, оклемались.
– А кто с ним был? – опрометчиво спросила Лола.
– А тебе зачем? – Старуха глянула своими буравчиками.
– Интересно… – Лола приоткрыла рот и вытаращила глаза.
И добилась желаемого эффекта – старуха подумала, что в Лолиной жизни ничего волнующего никогда не происходило, так хоть про чужие страсти послушать.
– Вот она, Лена, – старуха указала скрюченным пальцем на совсем молодую девчонку, – лаборантка ихняя. А вот эти двое сзади ехали… как звать, забыла.
Лола была почти уверена, что старуха укажет на Камиллу и стоящего рядом с ней мужчину. Вот чувствовала она, что дело касается Камиллы и Горбушина!
– И что, посадили его? – Лола ткнула пальцем в симпатичного дядечку.
– А ты как думаешь? Те-то двое, что в другой машине были, оказались прокурору города родственники. Вроде дочка его и зять. Ну он и закатал Ивана Валерьяныча по полной на десять лет. Следователь приходил к нам в институт, все подробно рассказал. Несмотря на то что коллектив поручился и характеристику ему дали отличную – уж очень прокурор осерчал. И то сказать – трое покойников-то, Лена Зайцева совсем молодая, жить бы да жить… А если с ребеночком нерожденным считать, то четверо. Следователь тоже очень сердитый был. Пьяный, говорит, за рулем – это такое бедствие. Тогда с этим строго было.
– Сами же говорили – непьющий был мужчина…
– А вот выпил, видно, на празднике-то… И, понятное дело, здорово выпил, раз в такую аварию влетел.
Лола посмотрела на фото Камиллы. Что-то в этой истории ей было непонятно.
– Зачем же они все к нему в машину сели, раз он такой пьяный был? – спросила она.
– Да черт их знает! На суде говорили, что не заметили, вроде он сказал им, что не пил… А он сам ничего не помнит, голову сильно ушиб – ни как в машину садился, ни как в аварию попал, ничего, вот как. Так и на суде сидел, ни на что не реагировал. Уж как дочка его убивалась, страшно вспомнить.