В мире безумных изысков укромных мест, куда никто не сунется в одиночку, наш герой забегает сквозь забор и прячется в сугробе. Белые куртка и штаны делают его таким незаметным, словно зверек под белым ледом, но даже в такой ситуации не может укрыться от тревожных шагов по снегу....
Но испытанная раннее одержимость была иной. Он называл ее «похотью обыкновенной», как животное, растение или явление природы, событие, описанное человеком для возведения определенной номенклатуры из знаний об изученном предмете. Но сейчас было не так. Совсем не так! Хотелось сомкнуть объятья, заключив в них эту девочку навсегда. Спрятать. Украсть. Чтобы медленно дарить удовольствие ей и самому наслаждаться ее прелестями. Или грубо драть ее в глухой подворотне, зажимая ладонью рот и точно зная, что ей все это нравится не меньше, чем ему.
Проклятье! Член налился кровью и уперся в хлопковую ткань трусов."
"В этот момент на кухне появилась Стевита, уже одетая. Тугой корсет сжимал грудь, которая ещё вчера так жарко дышала свободой.
— Доброе утро, — непринужденно улыбаясь, проговорила она.
— Доброе.
— Как спалось? — Она опустила голову, чтобы скрыть немного хитроватую улыбку.
— Спал, как убитый, — соврал Андрей, уткнувшись в телефон.
Сколько же можно! Никто не устоял бы! А он сидит, как остолоп, и читает свои гребаные новости!
Девушка быстро заморгала, пытаясь осушить так некстати навернувшиеся слезы.
— Что случилось? — нахмурившись, спросил Андрей.
— Соринка попала… Можешь посмотреть?
Будто ждал. Встал и вмиг оказался рядом с Стешей. Осторожно взял за плечи и заглянул в глаза. Она быстро моргала, то ли от виртуальной соринки, то ли от волнующей близости его тела. Его губы были совсем рядом, обжигали сдержанным спокойным дыханием.
И девушка сдалась. Сил сопротивляться искушению не осталось. Терпкий запах мужчины кружил голову. Черт подери, да она сама себя чувствовала одержимой, стоило Андрею только приблизиться! Горькая усмешка полоснула душу. Теперь-то она почти понимала своих преследователей.
Встав на цыпочки, Стеша вся вытянулась, словно тростинка, слегка запрокинула голову, приоткрыла рот.
Андрея точно обухом по голове ударили. Что творит эта девица? Какого черта его провоцирует!
И ведь провоцирует! Сознательно.
Только…
Нельзя.
Рано.
И так сладко… невыносимо! Он легко коснулся ее губ. Вздрогнула. Повторил.
Казалось, напряжение между ними достигло апогея. И Андрей сорвался! Больно сжав девушку за плечи, навис, своими широкими плечами закрывая от всех бед. Впился губами, сминая девичью робость и осторожность. Прижал к себе, чтобы присвоить.
