В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
Два уже открыто, еще три откроем в первых числах лета, остальные – как получится.
– Похвально, весьма похвально. – Императрица слегка рассеянно улыбнулась, обдумывая дальнейший разговор. – В числе прочего мне говорили, что вы хотите открыть какое-то совершенно особое училище. В чем же будет его отличие от остальных?
– В него будут принимать как мальчиков, так и девочек, ваше величество…
Князь отвечал так, будто бы находился не в высочайшем присутствии, а беседовал с хорошо знакомой дамой, причем дама эта была красивой и очень умной.
– …и учить фармакологии и аптекарскому делу.
– Ах вот оно что, вы хотите открыть собственное производство!
Хотя муж и не пускал Дагмару во власть, кое-какие виды деятельности ей все же были открыты. Оказать протекцию одной фирме, немного помочь другой, «разгневаться» на третью. Одним словом, коммерция была ей не чужда.
– А ваши друзья из рейха не будут против?[22]
– У меня нет там друзей, ваше величество.
Легкий поворот головы, повелительный взгляд – и фрейлина исчезла за дверью.
– Многие считают, князь, что вы в большой степени симпатизируете Германии. Разве это не так?
– Они ошибаются, ваше величество. Я в равной степени не люблю и немцев, и англичан, и французов.
Сказать, что императрица была удивлена, значит, вообще ничего не сказать.
– Вот как. А как же ваша дружба с… германскими промышленными кругами?
– Скорее – хорошие деловые отношения. К моему большому сожалению, довольно скоро они испортятся.
– Отчего же?"
"Молодой аристократ шевельнулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и это тоже не осталось не замеченным Дагмарой.
