В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
– Некоторые связывают этот отказ с той скандальной историей на Охтинском пороховом, но так ли это или нет – кто знает?
– Прошу прощение, Пафнутий Львович, а что за история?
– А вы разве не слышали? Презанятнейший случай, доложу я вам. Дело же было в следующем: когда год назад на Охтинском заводе начали устанавливать производство нового пороха, наши французские союзники прислали нескольких своих инженеров – так сказать, на помощь. Среди прочих пожаловал и некто Мессен, тут же поставленный начальником цеха по выделке пироксилина.
– И что, из-за такой мелочи?!
– Нет, конечно. Просто когда стали проводить расследование, то случайно выяснились совершенно некрасивые вещи: этот самый Мессен, как оказалось, неоднократно подговаривал рабочих продать ему рецептуру нашего пороха.
– Прошу прощения, господа.
Адъютант военного министра посмотрел на молодого промышленника-аристократа и сделал такое значительное лицо, что Агреневу сразу стало понятно – его ждут.
– Для начала, князь, позвольте поблагодарить вас за те учебные винтовки, что вы подарили Павловскому училищу.
– Не стоит, это пустяки. Обеспечить учебными пособиями ВСЕ военные учебные заведения империи – это скорее мой долг. И как патриота, и как недавнего выпускника одного из этих самых училищ. Кроме того, к учебным винтовкам я планирую передать еще и по два пулемета – один Хайрема Максима, один БАС.
– Смело, смело. Это я про вашего вероятного противника – насколько мне помнится, пулеметы Максима производятся исключительно в Англии?
– Пока да. Но со временем и Германия, и Австро-Венгрия наладят собственное производство – уж больно сильные преимущества дает наличие такого оружия в войсках.
