В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
– Долгин плавно покинул свое кресло и вытянулся по стойке смирно, не забыв прищелкнуть каблуками своих дорогих полуботинок: – Отставной унтер-офицер второго взвода Олькушского пограничного отряда, четырнадцатой Ченстоховской бригады Григорий Дмитрич Долгин к вашим услугам!
Далее продолжить разговор не получилось – от дверей донеслось прямо-таки змеиное шипение злющей как сам черт тетушки хозяина дома:
– Так значит, он контрабандистов только издали видел, да? Стрелял по ним пару раз, да?! Когда и врать мне научился, негодный мальчишка!
В гостиной повисло просто-таки зловещее молчание.
– В Гатчине, во время конкурсных стрельб в присутствии его императорского величества.
– А это что за мальчик рядом с вами и Сашей?"
"– Позвольте… Великий князь и член августейшей семьи, Михаил Александрович. А слева от него – другой великий князь, Сергей Михайлович. Ну и мастеровые – тогда, почитай, чуть ли не вся фабрика сбежалась, фотографироваться с такими гостями.
