Смеюсь, осознавая, что в таком платье я стала официальной женой Бестужева. Блин, надо было надеть сейчас все же белое. И фиг с ним с этим черным бельем и чулками. Я бы и дальше раздумывала над этим вопросом, если бы не послышался звук ключей в замочной скважине. Резко захлопнула ноутбук и так же молниеносно укатила на своем “электрокаре” из гостиной.
Если уж следовать своим задумкам, то я должна быть на кровати. Не голая, но в красивой позе. Перелегла, благо не как слон, и стала ждать, заодно прислушиваясь к исходящим звукам. Блин, свет не выключила! Ай, какая разница.
Через пару минут я поняла, что ничегошеньки не слышу. Мне стало откровенно скучно лежать на кровати. Скучно до тех пор, пока перед глазами не встала фотография с дебильной позой в белом платье. Не знаю почему именно меня торкнуло на этом фото снова. Может быть, потому что Глеб сказал, что при первой встрече я была в белом. И я была несовершеннолетней. А на этом фото мне точно нет восемнадцати. Он был на съемке? Совершенно не помню. Жуть как бесит.
Лежала я еще так по ощущениям минуты две. До тех пор, пока не услышала…оперу. Кажется, вслух я издала какой-то мат. Не заметил торт и не зашел в спальню, но включил сраную оперу?! О, мой Бог! У меня оставались хоть какие-то надежды, что он просто выпендривается и в реале ни по какой опере он не тащится. Но судя по звуку, издающемуся из гостиной, ему это очень даже нравится. Вот тебе и сюрприз. Больше никогда не буду заниматься такой хренью! Перебираюсь в кресло и не раздумывая направляюсь в гостиную. Беззвучно? На фига, когда орет такая истеричка?"
"Вот не такую я ожидала увидеть картинку. И пусть оставшийся в гостиной один ночник не позволяет мне рассмотреть Бестужева до мельчайших деталей, но увидеть то, что он развалился на диване и с закрытыми глазами попивает очередную начатую бутылку виску, я в состоянии! Еще и головой мотает в такт оперной истеричке. Как? Как надо себя сейчас вести? Я в ступоре. Еще больше я в него впадаю, когда Глеб ставит стакан с недопитым алкоголем и прикладывает ладонь к подбородку, при этом глаза его по-прежнему закрыты. В меня как будто ударило вспышкой молнии под очередной возглас голосистой певички. Мужик в туалете с котом! Это мой Бестужев. Точно он. Не он, но… он! Борода! Ее не было! В голове моментально появляется разговор с Анжелой. Глеб ей кота подарил с порванной пастью. Федя! Как только в моей голове появляется это имя, Глеб открывает глаза, попадая взглядом прямо на меня. Из-за своего ступора я не сразу понимаю в каком он состоянии. Бестужев закрывает и вновь открывает глаза. Снова проделывает то же самое, но уже с едва заметной улыбкой. А потом улыбка исчезает, и Глеб мотает головой, закрыв при этом глаза. А затем произносит то, что приводит меня в чувство:
- Изыди.