А я поняла, что не хочу возвращаться. Хочу остаться здесь.
— Я люблю тебя, — обронил он, едва разорвав поцелуй. Слова, которые я мечтала и боялась услышать. Они проникли в душу."
"Нужно было ответить. Хотелось ответить. Сказать, что и я люблю. Но вместо того спрятала лицо у него на груди. Прислушиваясь к биению его сердца.
В тот момент я и сама не могла объяснить, почему промолчала. Ведь казалось бы, уже все было решено. Я дала согласие стать его женой. И все равно не смогла признаться в своих чувствах.
— Крайнийцы любят раз в жизни.
И страшнее всего — впустить кого-либо в душу, — вместо признания обронила я.
Лиам, возможно, хотел еще что-то сказать, но тут под ногами появилась твердая поверхность. Послышались голоса, постепенно превращающиеся в монотонный гул, отбиваясь от сводов огромного светлого зала.
И снова меня сковало напряжение и страх.
— Все будет хорошо, — повторил как заклинание Лиам. А я только кивнула в ответ, рефлекторно расправила платье и развернулась, настроившись встретить все, что меня ждет во дворце, с гордо поднятой головой.
Но воздух застрял в горле, потому как первый, с кем я скрестила взгляд — был невысокий суховатый мужчина в годах с тонким императорским венцом из белого золота на седой голове, сидящий на троне в нескольких шагах от меня.
И в то же мгновение вся моя собранность, решимость и мнимая смелость рассыпались, как карточный домик.
ГЛАВА 20
Дыхание перехватило от одного взгляда на императора. На мгновение, но теплые ладони Лиама на моей талии вмиг вернули уверенность в собственных силах, а заодно и самообладание.
На деле как-то не так я представляла себе Императора. Почему-то в детстве он казался мне чудовищем, преследующим меня в кошмарах. В юном возрасте — нарисованным в воображении образом завоевателя. И уж точно он не представлялся мне суховатым стариком с крысиными глазками и тонкими прядями седых волос. Острым, словно клюв, носом и тонкими поджатыми до белизны глазами. Не впечатлял совершенно. Венец, атлас и золото все равно не добавляли ему значимости и внушительности.
По всей империи старики вроде него попрошайничали под Храмами или торговали в лавках.
В этом человеке, в этом мужчине, не было ничего того, что я ожидала увидеть в правителе.
— Склони голову. Не смотри на него в упор, — прошептал Лиам, приведя меня в чувство.
И я поспешила последовать его совету, уставившись в черно-белый мрамор пола.
Сложно было разглядывать бальный зал из-под опущенных ресниц.
