Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома.
Тарелка и бокал валялись на полу.
— И вам того же... — медленно произнес он. Затем помолчал и добавил: — Очень эротично. Я так понимаю, это курс введения в современный русский язык?
Даша прикрыла глаза. И когда он только успел просочиться!
А полковник тем временем постепенно приходил в себя.
— Дарья Николаевна, у меня к вам только один вопрос: что, вся новогодняя программа выдержана в таком духе? Если да, то я лучше поищу себе другое место для праздника. Дух московской подворотни меня не шибко привлекает.
Эксперимент провалился, даже не начавшись, и оставалась только слабая надежда, что инспектор и его помощница успели заснять лица всех присутствующих женщин.
— Сергей Павлович, выйдите и не мешайте работать, — сурово произнесла Даша.
— Я не знаю, что вы называете работой, — с достоинством ответил полковник, — а главное, чему собираетесь обучать этих милых интеллигентных дам, но, пожалуй, все же сие собрание покину. Не хватало еще как-то быть связанным со всем этим безобразием.
Сделав полупоклон в сторону ничего не понимающих женщин, полковник с достоинством удалился. Даша вздохнула и вымучила улыбку.
— Ну что ж, пожалуй, начнем.
3
В сотый раз прокручивая пленку, она всматривалась в малейшие движения лиц сидящих — ничего. Только доброжелательная заинтересованность, только желание понять произносимую фразу. Затем мгновенный испуг — это Полетаев роняет тарелку — но опять же испуг общий, кто-то среагировал раньше, кто-то позже, но все среагировали именно на звук падающей посуды — не на ее слова.
— Ну что? — поинтересовался инспектор, хотя и он без труда понял, что эксперимент не удался.
— Нет. — Даша вздохнула. — Либо никто не понял, что я сказала, либо у этой дамочки железные нервы.
— Может быть, фраза была недостаточно грубой?
— Как вам сказать... Это, конечно, не предел в рамках традиционного русского языка, но достаточно эмоционально.
Полицейский устало вздохнул:
— Послушайте, мадемуазель, оставьте ваши фантазии. Мне трудно сейчас предположить, чем точно они вызваны: падением, болезнью или дурной наследственностью, но вам необходимо принять что-нибудь успокаивающее и хорошенько выспаться.
Даша понуро качала головой.
— Я попробую. Но все-таки...
— Всего хорошего, мадемуазель, — Буже вскочил и поклонился. — У меня масса дел. Если вам необходимо с кем-нибудь переговорить, попробуйте все-таки поговорить с врачом. А сейчас извините, но мне нужно идти.
Нахлобучив фуражку на голову, он решительно зашагал прочь.
