Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
Кроме того, запах. Ей так и не удалось выяснить, чем от него пахло.
«Надо с ним поговорить, пока Полетаев не очнулся».
2
— Привет.
— Виделись уже, — испанец был хмур. — Чего надо?
— В гости не позовешь?
— Не позову.
— Я хотела задать тебе всего пару вопросов.
— Да иди ты!
И он уже хотел захлопнуть дверь, но Даша предусмотрительно сунула ногу в щель.
— Пойти-то я пойду. — Она недобро покивала головой. — Но весь вопрос, куда.
— Мне это до фени.
— Даже если я пойду к инспектору и поделюсь с ним идеями о том, кто мог быть у пастора перед самой его смертью?
Гонсалес неподвижно смотрел в одну точку.
— Заходи.
Даша огляделась по сторонам. Вокруг никого.
— Говорить будем здесь.
— Чтобы вся гостиница об этом узнала?
— Кроме нас никто по-русски не говорит.
— А твой дружок?
— Он у меня в номере, спит.
— Все равно я в коридоре разговаривать не буду.
Поколебавшись, Даша зашла в номер.
— Дверь не закрывай, — потребовала она.
Гонсалес выругался, но отошел в глубь комнаты.
— Ну?
— Что — «ну»?
— Кто по-твоему был у пастора?
Она размышляла. Прямо обвинять испанца глупо и небезопасно, но узнать, чем от него пахло, — необходимо.
— Тот, от кого пахло так же, как и от тебя.
— Послушай, у тебя с головой все в порядке?
— Не знаю как с головой, но с обонянием проблем нет.
Принюхавшись к своей одежде, испанец пожал плечами.
— Я одеколон на заказ не делаю, покупаю, как и все.
— При чем здесь одеколон? — Даша напряженно следила за каждым его движением. — Пахло не одеколоном.
— А чем? — Гонсалес склонил голову набок. Вид у него был устало-раздраженный.
— Пытаюсь понять. Я могу пройти в твою ванную?
— Делать нечего — иди.
Не дожидаясь, пока хозяин передумает, она прошла в ванную комнату и принялась обнюхивать одеколоны, шампуни, бальзамы, все, что имело хоть какой-то запах, вплоть до мыла. Все это время Гонсалес стоял позади нее в дверях и наблюдал.
— Ну как идет служба? — насмешливо переспросил он. — Тебе бы собакой в зону таможенного досмотра.
Даша присела на край ванной.
— Чертовщина какая-то...
— Если это все, то освободи помещение.
— А могу я тебя понюхать?
— Ты что — больная? — Он покрутил пальцем у виска. — Иди, говорю, отсюда.
Веснушки побледнели.
— Я не больная, и я уверена, что у тебя рыло в пуху по самые уши. Если бы ты был ни при чем, то не впустил бы меня.
