Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
— И не надейся! Если надо, я и сама себя растереть могу.
Полетаев пожал плечами.
— Ну как хочешь. Хочешь вся синяя ходить — твое дело.
— Я не хочу, чтобы ты меня трогал.
— Боже, какое целомудрие! Ну хоть пальцы-то я обработать могу?
— Может, не надо? — жалобно пропищала Даша.
— Надо, обязательно надо, могла попасть инфекция.
Все время, пока Даша вскрикивала и повизгивала, полковник злорадно улыбался.
— Бедная моя, тебе больно? Хочешь, я подую?
— Дунь себе, знаешь куда...
— Бедненькая...
Закончив экзекуцию, Полетаев удовлетворенно осмотрел результаты своей работы.
— Красота! Хоть какое-то время не будешь грызть ногти.
— Теперь если только кости. — Даша с грустью смотрела на перемазанные йодом пальцы. Так долго отращивала ногти, а теперь вид такой, словно топором кто-то рубанул. — До свадьбы заживет. Если она, конечно, когда-нибудь будет.
— Кто? Свадьба-то? — Полетаев потрепал ее по плечу. — Будет, обязательно будет. Теперь давай подробно рассказывай, что произошло.
— Да говорю же — ничего серьезного. Нелепая случайность.
— Случайность?
— Да. — Она с трудом сглотнула. — Я зашла к тебе...
— Ко мне? А как ты тогда оказалась на улице, вся в крови?
— Сама не знаю. Показалось, что услышала твой голос, выглянула в окно...
Скрестив руки на груди, Полетаев кивал, кусая губы.
— И что дальше?
— Дальше я упала. Просто далеко высунулась. Чего непонятного?
— Непонятно, зачем ты вообще пошла ко мне в номер? Опять в моих вещах шарить?
— Да нужен ты мне! Я к Гонсалесу ходила, — ответила Даша быстрее, чем успела подумать.
Полковник зло стрельнул глазами.
— К Гонсалесу? Какого черта ты опять к нему поперлась?
Даша молчала.
— Отвечай немедленно!
— От него пахло.
— Что?
— От него пахло тем самым запахом. Сладким.
— Ты издеваешься?
— Самое время. Говорю тебе, он как-то связан с тем, что здесь происходит. Вдруг это он был тогда у пастора?
Полетаев расстроенно потирал подбородок.
— О чем вы говорили?
— Практически ни о чем.
Теперь уже побледнел полковник.
— Ты... ты... да как ты смела?! Я же просил тебя не вмешиваться!
— Попросил не вмешиваться? — тихо переспросила Даша. — Может быть, перед этим надо было поинтересоваться, хочу ли я вообще участвовать в твоих делах? О чем ты думал, когда менял путевку? — Безумно ныли искалеченные пальцы, но злость притупляла боль.
