Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
— Ничем не подтвержденные измышления. В последнее время я все больше и больше склоняюсь к тому, что вас хорошо заинтересовали наши конкуренты.
— Да как вы смеете! — комиссар тоже вскочил. — Вы на что намекаете?
— А вы на что?
— Я говорю только о фактах.
— Да? А как тогда быть с тем фактом, что семье мадемуазель Дени принадлежит отель, который является нашим прямым конкурентом, а вы, в свою очередь, к ней не равнодушны.
— Как вам не стыдно! — взревел полицейский. — Это вы с вашим бордельным заведением едва не пустили бедных детей по миру.
"— Прекратите! — шикнула мадам Юппер, прикрывая дверь плотнее. — Вы распугаете нам всех клиентов. И займитесь лучше настоящими преступниками, а не мешайте честным людям добывать свой хлеб.
— Как же я могу это делать, если я не слышу ни одного слова правды?
— Скажите лучше, что вы не слышите той правды, которая бы вас устраивала.
Пикше поднялась.
— Если ко мне больше вопросов нет, то я хотела бы вернуться в номер.
— Разумеется, мадам, — поспешила заявить хозяйка, которой тоже не улыбалось посвящать постояльцев во все местные дрязги.
— Я с вами, — поднялась Даша. Ей тоже совершенно не улыбалось оказаться втянутой в спор двух хозяйствующих субъектов. — Ничего нового я здесь уже не услышу.
Теперь уже и инспектор выскочил из своих рюшей.
— А вот вам, мадемуазель Быстрова, придется остаться. — Он вдруг осекся и, глядя через ее плечо, произнес неожиданно елейным голосом: — Тем более что и ваш друг уже здесь.
Даша обернулась. В дверях стоял полковник и, как всегда, вежливо улыбался.
— Если бы не моя выдержка, — проговорил Полетаев, обращаясь к своей подруге по-русски, — а если честнее — большое количество свидетелей, ты бы уже была мертва. — Вы позволите? — он присел рядом на диванчик.
Даша вздрогнула, остатки ногтей впились в ладони. Ей страшно было даже представить, что начнется, когда полковник узнает о несчастье, случившемся с Пьером.
— Ты не хочешь подождать меня в номере? — пробормотала она.
Лучезарно улыбнувшись, Полетаев покачал головой.
— Нет, моя дорогая. Я теперь тебя и на секунду одну не оставлю.
Даша сжалась еще сильнее.
— Кстати, говорят, что Пьера отравили, — прошептала она, скосив глаза.
— Ты не поверишь, но я уже в курсе. — Голос полковника звучал на удивление ровно, а это являлось плохим признаком — значит, Полетаев принял какое-то решение. — И как же это произошло?
— Кто-то отравил его массажное масло.
