Над броней взвился огненный смерч, танк повернул и с каким-то дьявольским воем ринулся прочь с шоссе, зажигая пожар в придорожном ельнике. Отчаянный одиночка-боец упал, расстрелянный автоматчиками, которые показались в кустах, но из того же окопа в них полетели подряд три гранаты. Взрывы скрыли фашистов от Балашова, и в эти мгновения второй снаряд ПТО врезался прямо под танк. С грохотом взметнулись огонь и земля, казалось — из-под самой гусеницы второго танка, но он все же мчался в атаку. Он был крупнее и стремительнее первого. За ним поднялась и смело бежала пехота врага. Огонь фашистов был густ. Их пули свистели над головой и шлепались в землю вокруг Ивана, взрывая комочки. Из-за шоссе по окопам защитников моста ударили минометы. Вокруг рвались мины…
— Огонь! — раздалась наконец-то рядом с Иваном команда.
И все загремело и зарычало в упор гитлеровцам. Подавленные внезапным отпором из винтовок и пулеметов, фашистские автоматчики отвалились от танка, бежали назад, за насыпь шоссе, падали, роняя оружие, и оставались валяться так, на виду. Еще раз ударило орудие, и танк вдруг остановился, грохнул, точно вздохнул, огненным взрывом и в густом дыму околел…
Автоматчики перебегали за подбитый танк, который теперь служил им прикрытием. Но Иван заметил, что его первый номер по ним не стреляет. Он дернул старика за рукав. Рука седого воина распрямилась, да так и осталась… Иван подполз на полметра — пуля попала первому номеру в лоб, под каску. Иван отодвинул плечом убитого, принял оружие из мертвой руки, заложил новый диск и приник к пулемету. До сих пор ему доводилось из пулемета только «отстреливать» учебные упражнения да удачно участвовать в стрелковых соревнованиях… Он навел пулемет на десяток метров ближе подбитых танков, и как только первый гитлеровец проник в эту зону, Иван срезал его верным коротким ударом.
— Вот так да Балашов! Упраж-жнение на «отлично»! — бодря себя, крикнул Иван. — Вот так да! Вот так да! — повторял он за следующими удачами.
И вдруг он заметил, что еще два танка прошли стороной и мчатся с холма к мосту, а в стороне от моста, выскочив почти к берегу, поджидая их, поднимается к атаке гитлеровская пехота. Это было не в ориентирах Ивана, но ему показалось очень с руки ударить, а соседи молчали…
Перенести огонь нет приказа. Иван оглянулся. Двое красноармейцев противотанкового расчета лежали неподвижно. Один — без каски, с покрытым кровью затылком, второй — откинувшись на бок и свесив голову в сторону, третий корчился, откатившись в сторону от второго орудия, и возле него рассыпались игральные карты. Другие бойцы из лощинки не были видны Ивану.