Стадное смятение охватывало тысячи людей, они бежали, как им казалось — спасая каждый себя, и гибли под пятою организованного врага.
Но достаточно было группе в десять — двенадцать человек отбиться от этой смятенной толпы, как заразный психоз, называемый паникой, ослабевал. Тогда старший или более сильный волей и опытом брал в свои руки инициативу. Его поддерживали, ему подчинялись не только с охотой, но даже с жадностью, — возрождалось отделение бойцов, затем возрождались взвод, рота… Это было инстинктивное ощущение силы коллективного принципа. Умы начинали работать спокойнее и целеустремленнее. Люди опять становились бойцами, охраняли друг друга и защищали друг другу жизнь. Направление их движения было уже не растерянным метанием; оно приобретало осмысленность. Буква военного устава вдруг заново выступала в сознании бойца ярко, со всей возможною выпуклостью. Она ощущалась уже не заученной догмой, а элементом военной теории и руководством к действию…
«Из таких разрозненных групп с течением времени, — может быть, очень скоро, — сложатся крупные партизанские отряды, способные к мощному сопротивлению», — думал Баграмов, пробираясь по следу Климова.
Отряд молча двигался через лес, тщательно обходя большие поляны, стараясь мгновенно пересекать дороги и держаться в зарослях. Несколько раз им попадались места вчерашних боев, иногда довольно большие группы убитых красноармейцев, видимо сражавшихся здесь до последнего. Их трупы валялись неубранными, с вывернутыми карманами, разутые… Впрочем, убитые немцы тоже были еще не все похоронены.
Черные тени деревьев настораживали бойцов. Временами они застывали на месте и ждали, не двинется ли, не шевельнется ли черная, зловеще застывшая фигура, которая на поверку оказывалась кустом… Хотелось курить, но Климов решительно запретил курение ночью.
Переходя одну глухую дорогу, отряд наткнулся на мертвую вереницу легковых и грузовых автомашин, которые стояли одна за другой, в порядке движения. Видимо, машины остановились, попав в засаду. Водители были убиты, некоторые из них, на ходу пораженные фашистскими пулями, так и продолжали сжимать «баранки» окоченевшими пальцами. Рядом с водителями в кабинах и в кузовах машин находились убитые командиры, красноармейцы, несколько женщин в военной форме. Много трупов лежало в канавах и на дороге — эти, видно, успели выскочить из машин и погибли в бою, отбиваясь от наседающего врага… Возле машин были разбросаны опустошенные чемоданы и вещевые мешки. На одном грузовике бойцам удалось, однако, найти несколько банок консервов, запас колбасы, хлеба и сахару. Шедшие много часов без пищи, они набросились на находку. Она давала новые силы для быстрого и тяжелого пути.
Идти было холодно.