Именно то, что положение оставалось прежним, нелегким, понуждало не откладывая написать Зине спокойное, убедительное письмо. Опережая себя на день, можно сказать, что заклеила на зиму окна, натопила печку и блаженствует на диванчике с книжкой, слушая, как поскрипывает будильник, или что-нибудь в этом роде…
Но она не успела начать письма, как раздался телефонный звонок.
— Ксения Владимировна, родная! — послышался знакомый ласковый голос учительницы географии. — Я должна сегодня дежурить в школе, но приехал зять с фронта в командировку на сутки и только сию минуту вошел. Вам ведь там рядом. Уж вы отдежурьте сегодня, пожалуйста, за меня. А я — в другой раз.
Это был уже не первый случай. Все в коллективе помнили, что она живет ближе других к школе, и все просили ее подежурить, с обещанием заменить ее в другой раз.
Ксения Владимировна не роптала, хотя никто потом за нее не дежурил «в другой раз», да она и не напоминала об этом. Ей и самой было лучше в школе, чем дома одной.
Так и теперь она сразу согласилась. «Ну как же, раз с фронта приехал, конечно!» — сказала она и собралась в школу, оставив на видном месте бумагу, приготовленную для письма Зине, чтобы уже не откладывать по возвращении.
Поеживаясь под мокрым снегом в демисезонном пальто, на улице она увидала несколько групп, в различных направлениях марширующих по мостовой, людей разного возраста, проходивших военное обучение. Каждый в своем гражданском одеянии, в ватниках и разношерстных пальто, в шапках, шляпах и кепках, они напоминали семнадцатый год, красногвардейцев… Среди них, как каланча, возвышался одетый в капитанскую форму сослуживец Ксении Владимировны, школьный преподаватель физкультуры Капитон Селифаныч, которого ребята издавна переименовали в капитана Василь Иваныча. Вот и в самом деле стал Капитон капитаном… На голову ниже его ростом окружали его младшие командиры, а вокруг них, задрав кверху головы, толпились любопытные ребятишки.
Картинка была комичной, и Ксения Владимировна про себя улыбнулась, хотя опять засосала ее сердце тревога о том, что мало, мало все они, педагоги, делают для ребят. Им в это сырое осеннее утро сидеть бы за партами, а они, как какие-то беспризорные воробышки, стайкой прыгают тут по мостовой, развлекаясь шагистикой, которой заняты взрослые.
Ноги моментально оказались промокшими. Надо ботинки отдать в ремонт, хоть резиновые подметки подбить, но сегодня с этим сверхурочным дежурством, конечно, не успеть в мастерскую…
Сокращая путь к школе, Ксения Владимировна нырнула в ребячий лаз, давным-давно проделанный в школьном заборе. Раньше здесь не хватало одной доски. Теперь уже не было четырех, а в стороне еще оказалось оторвано штуки три.