— В нашей команде есть пять гранат, — сказал капитан. — Конечно, не много, но если их экономно расходовать… Одну — по главным воротам, две — в ближние пулеметные вышки, две — на прикрытие… А может быть, в лазарете найдется оружие?
— M-м… да! — произнес Анатолий. — Неожиданно это. Мы с другом завтра собрались в побег… Ваш план, конечно, все дело меняет.
Капитан хотел что-то еще ответить, но в это время раздались свистки полицейских — отбой. После свистков уже всякое движение прекращалось. Обращать на себя внимание было опасно.
— Завтра после работы ответ. Меня зовут Павел. Пока.
Бурнин едва ответил согласным кивком головы, как его собеседник исчез в толпе людей, торопливо расходившихся по баракам…
Анатолий тотчас же, как легли спать, сообщил о своем разговоре Сережке.
— Вот это да, товарищ майор! Вот это порядок! — восторженно зашептал Сергей. — Не просто вдвоем к партизанам, а целым лагерем. Здорово, а!
Прошло минут десять, и снова Сергей повторил:
— Спи ты, черт, не болтай! — останавливал друга Бурнин.
Но сам он тоже не мог спать спокойно. Бурнин мучился сомнениями. С одной стороны, на нем лежал долг старшего командира — принять участие в руководстве боевой операцией бойцов Красной Армии. С другой стороны, все оружие — пять гранат, ломы, лопаты да кирпичи… Даже если удастся снять два пулемета с вышек… Нет, два пулемета — это уже кое-что… И партизаны, конечно, будут с оружием… Значит…
Но Анатолий не мог прийти к выводу.
С утра увидать Сашку-шофера или варакинского Кузьмича подкараулить у кухни Анатолию не удалось. До работы продолжить какой-нибудь разговор с кем бы то ни было не осталось времени. А на работе в тот день все опрокинулось.
При перекурке солдат-конвоир добродушно окликнул Анатолия:
— Гут! — воскликнул Бурнин с сочувствием. — Унд вирст ду мит унс цузамменфарен?
«Всё опрокинулось! Скрыться пока в лазарете? Удержаться там?» — мелькнула мысль у Бурнина. Но это значило оторваться от Сергея, которого в таком случае завтра отправят в Германию… Не годится!
— Завтра, после обеда.
Конец работы приближался мучительно медленно. Путь в лагерь невероятно затянулся. Если бы могли, Анатолий с Сергеем пустились бы с работы бегом. Ведь на их обязанности лежало теперь передать в лазарет все, что было сказано капитаном из железнодорожной команды.
Переводчик, которому Бурнин несколько раз в течение дня пожаловался на боль в животе, сразу направил Бурнина в лазарет.
По знакомой лестнице поднимаясь на третий этаж, Анатолий встретился с Волжаком.
— Анатолий Корнилыч! Мишу-то ведь в Германию увезли, вы слыхали?! — горестно воскликнул Волжак.
— Увезли?! Когда же? — поразился Бурнин.
— Да утром вчера. Трех врачей, — пояснил Кузьмич.
— Вот тебе на! Даже не попрощались!..