В чертовой непроглядной темноте Варакин, носком кирзового сапога нащупывая высокие деревянные ступени, поднялся на крыльцо и шагнул в сенцы, а затем уже в избу, освещенную лампочкой, подключенной к автомобильному аккумулятору. Он ожидал войти в штаб, услышать стук телеграфа, телефонные разговоры. Но изба оказалась жилой.
В просторной «холодной» половине дома с бревенчатыми незакопченными стенами, увешанными открытками и лубочными картинками, в кителе с расстегнутым воротником и с гитарой в руках сидел Анатолий Бурнин.
— Миша! Здорово! — гулко воскликнул майор. Он вскочил навстречу, отбросив на койку гитару. — Товарищ Полянкин, кормить-поить гостя! — гаркнул Бурнин.
— Есть, товарищ майор, кормить-поить гостя! — весело отозвался шофер, приведший Варакина с улицы.
— И себя кормить, и меня вместе с вами, — добавил майор.
— Так точно, и вас и себя вместе с ними! — по-прежнему живо подхватил Полянкин.
Со скамьи от стола при входе Варакина вскочили две красивые, плотные деревенские девушки, смущенные прибытием нового человека.
— Куда же вы, Клавочка, Лиза?! — удерживал их Бурнин. — Знакомьтесь, это мой старый друг, доктор Михаил Степаныч. Это, Миша, хозяйские дочки, знакомься…
Девушки сунули гостю влажные от нахлынувшего смущения руки и все-таки выскочили за дверь и упорхнули к себе, в зимнюю половину избы, где жили со своими родителями.
— Ты мне сейчас напомнил картинку толстовских, что ли, времен. Старый гусар какой-то! — улыбнулся Варакин. — Расстегнутый ворот, залихватская шевелюра, гитара с бантом, а глаза-то горят! «Очи карие!..»
— Вот то-то и есть, что гусар-то старый! — усмехнулся майор. — Хозяйские дочки в гости ходят, гитару даже ко мне притащили. Играю — слушают, песни со мной поют, а целоваться — так небось не со мной, а с Полянкиным! И «карие» их не берут!.. Эх, мама, где моя молодость! — заключил Анатолий с комическим вздохом и рассмеялся. — Ну, садись. Видишь, я прав был — тебя в ближайшие дни отзовут для завершения научной работы…
Большой, много шире и выше Варакина, майор обнял друга за плечи и усадил рядом с собой на скамейку.
— Ты что, не рад, не доволен, а?! — спросил Бурнин.
— Ну что ты! Если это действительно нужно… Только боюсь, что получается что-то вроде штабной протекции… — смущенно сказал Варакин.
Майор качнул головой.
— Тебе, Михаил, нельзя без корректировщика: неправильно бьешь, не по цели, — ответил Бурнин. — Ты что думаешь, я волшебник, или сам Главсанарм, или кто там… Я только добрый вестник.
