— Нет, подождите, — удержал его генерал. — Я вам поручаю еще задачу. И опять она самая срочная. Нет вам покоя! Садитесь.
— Война, товарищ генерал! Какой же покой! Слушаю, — готовно отозвался Бурнин.
— В штабе фронта отметили, что из опыта первых недель войны вытекает недопустимость проводить, как прежде, вслепую, особенно при поспешности, смену штабных рубежей. Это ведет к нарушению управления, к потерям в людях и технике, — заговорил Балашов. — Я лично, правда, на фронте еще человек, так сказать, «молодой», лично мне отступать пока не приходилось…
— И, бог даст, никогда не придется! — подхватил Бурнин. Начальник штаба пристально посмотрел на него.
— Вы это всерьез, Анатолий Корнилыч? — тихо, нестрого спросил он.
Бурнин смутился. Конечно, ему, как и всем советским бойцам и командирам, хотелось надеяться, что период отступлений закончен. Он не был в числе посвященных в действительное положение вещей во фронтовом масштабе, пока только знал, что приказано не отступать и удерживать рубежи, но не был искренне убежден, что больше отступать не придется. Конечно, его восклицание было бы уместнее в ободряющей беседе с бойцами, а в серьезном разговоре о задачах большого масштаба оно припахивало легкомыслием «бодрячка». Но уж так сорвалось…
— Да ведь не хочется даже думать об этом, товарищ генерал! И так уж вон куда докатились! — пояснил он начальнику штаба свой тон.
Балашов кивнул понимающе.
— Конечно, не хочется! Но коммунисты должны смотреть правде в лицо. И если придется нам все-таки отступать, то мы должны это тоже делать умнее, искуснее, планомернее. Ваше задание заключается в рекогносцировке районов, в выборе и подготовке запасных КП нашей армии с учетом возможного отхода на рубежи…
Начальник штаба даже не произнес, а написал на бумажке координаты возможных рубежей обороны и районов КП, которые подействовали на Анатолия как удар дубиной по голове. Он молчал, пораженный.
— Да, да, — сказал Балашов, — я тоже, как вы, не мог вымолвить слова. И все-таки это так! Прочли?
— Так точно, — ошалело ответил Бурнин.
Балашов взял записку и разорвал ее на клочки.
— Лично ваша задача в том, чтобы ответственно и без шума созвать уже назначенных представителей отделов и служб и организовать работы по выполнению приказа командующего.
Балашов посмотрел в свои записи и назвал Бурнину фамилии выделенных для этого командиров.
Бурнин, помрачневший, вышел к себе, в соседний дом, передал приказы касательно дивизии Мушегянца и погрузился в новую работу.