Плохо! Голова… И еще я не знаю, что с ним…
— Савка тоже плохой, — отозвался второй лейтенант. — Давай прыгать, Степаныч! Вперед!
И они один за другим исчезли за дверью.
У Варакина перехватило дыхание. Три шага до двери — и прыжок в темноту. Еще и еще появились и нырнули во тьму силуэты. Но как же покинуть Баграмова? Как покинуть в таком состоянии?!
Это был, может быть, самый мучительный миг во всей жизни. Рядом свобода — тут, в двух шагах, а на полу вагона лежит умирающий друг. Может быть, можно еще спасти его…
Варакин склонился над Емельяном, чтобы защитить его от толчков.
Внезапно близко ударила очередь автомата — конвой заметил побег и стрелял с тормозной площадки их же вагона.
— Стой! Не прыгай! Убьют! — испуганно крикнул кто-то возле двери.
— Дьявол с ними! Была не была! — отозвался голос.
— Эх, и вправду! — воскликнул первый. Новая очередь автомата была подхвачена также конвойными других вагонов.
— Сбрасывай полицаев, живей!
— Черт с ним! Держись за авось, покуда не сорвалось!
Под непрерывный треск автоматной и пулеметной пальбы поезд уже сбавлял ход.
У двери продолжалась возня. Кто-то еще все-таки прыгал, кто-то сбрасывал трупы…
— Постой, прыгну! — крикнул кто-то в самый последний момент.
Дверь вагона захлопнулась.
Сбросив с плеч свой вещмешок, Варакин при свете спички увидел на миг всю картину. Убит был Рогаткин, тут же в мучениях умирал пожилой интендант. Два-три человека были легко ранены, несколько более слабых помяты во время свалки. Баграмов не приходил в себя.
«Черт его дернул ввязаться! — думал Варакин. — Надо же было!»
— Как же вы, Михайло Степаныч, пустили его в эту драку! — несмело упрекнул не решившийся на побег хромой фельдшер.
— А как это можно — удерживать человека, когда он идет на фашистов?! — с жаром отрезал Варакин.
— Но ведь он же старик! — возразил фельдшер.
— Да, надо было его уберечь. Были бы мы на воле! — согласился Варакин.
Тормоза под вагонами заскрипели, раздались свистки, дверь с грохотом распахнулась. Всех из вагона выгнали вон. Осмотрев вагон, офицер ткнул ногой Баграмова.
— Этот старик лежал больной возле двери, когда она распахнулась, — пояснил по-немецки Варакин. — Я, как врач…
— Ты, как врач! — передразнил офицер. — И тебя расстреляют!
— Я не бежал, — оправдывался Варакин. — Дверь была отперта. Кто хотел, все бежали…
— Кто бежал, тех солдаты всех расстреляли! — закричал офицер, должно быть желая этим утешить себя.