— Виноват, товарищ генерал-майор, товарищ майор мне приказали отнести вам подкрепиться! — смущенно ответил боец.
— Ладно, ладно, спасибо!
Балашов отхлебнул крепкий горячий чай, почувствовал, что он со спиртным, отставил, нахмурился, но все же взял снова и жадно выпил.
— В общем, правильно! — ворчливо одобрил он, чувствуя, как тепло разошлось по телу.
…Нет, к ночи фронт не утих. Против обычая, все клокотало огнями. Бурнин почувствовал, что покоя ночью не будет. Он возвратился к работе. Рассуждения и весь план Балашова ему были известны. Он понимал, что сейчас у начальника штаба приказом Ермишина разрушено тщательно возведенное здание. Все нужно строить заново. Тут не поможешь сейчас ни сочувствием, ни советом. Лучшая помощь ему — это взять на себя работу по связям, оперативную часть и дать ему думать.
Фашисты не утихали. Наоборот, в стороне фронта мигание зарева в небе достигло как будто предела. «Что там творится теперь, у соседей, за правым флангом Мушегянца? Не обнажили ли они его фланг у излучины речки?» — волновался Бурнин. Он пытался наладить связь с правым соседом, но связь ему не давалась. Сможет ли Мушегянц продержаться, если сосед обнажил его фланг? Какие-то содрогания земли отдались даже и здесь, глубоко в тылу, припорошив перед Балашовым карту просочившимся с наката песком.
— Опять авиация где-то! — проворчал Балашов.
— Нет, это «катюши», товарищ генерал, — возразил Бурнин.
— «Катюши» ударили, Анатолий Корнилыч! — сказал капитан, возвратившийся с пункта связи. — Зарево-о!
— Почему вы считаете, что «катюши»? — спросил Балашов, услыхав сообщение капитана.
— По звуку да и по отсвету видно. Особое зарево, товарищ генерал, — ответил Бурнин.
— А где же они ударили? — насторожился Балашов. Для него это было важно. Это могло дать ответ на загадку, которую загадали ему Ермишин и Острогоров.
— Постараюсь определить! — отозвался Бурнин и вышел из блиндажа.
Балашову доложили, что нарушена связь с правым флангом. Затем сообщили, что гранат и бутылок, сколько возможно, из тылов выслали. Радировал начарт Чалый, доложил, что, по приказу командарма, придал в поддержку Мушегянцу дивизион артиллерии. Начальник связи информировал, что высланы связисты для устранения повреждений связи с передовым КП.
Все это не утешало Балашова, шло почти мимо, как мелочи. Главное было то, что дивизия Чебрецова сейчас, вопреки всем намеченным планам, выдвигалась к переднему краю, а на переднем крае выполнялся какой-то неведомый ему, начальнику штаба, и непонятный ему план Ермишина…
— Где били «катюши»? — выйдя из блиндажа, спросил Бурнин у группы связных.
— Да вон, вон, товарищ майор, еще не погасло! — радостно указали бойцы на еще красневшийся отсвет в мглистом тумане прямо к западу.